Многие люди обращались с просьбами к г-ну Ван Липин и будут обращаться еще. Он помогает. Он помогает также еще большему количеству людей, которые не обращались к нему и, скорее всего, никогда не будут иметь такой возможности. Г-н Ван ничего от нас не просит, но неужели мы ничего не должны для него сделать?

Двойная ноша, лежащая на плечах Ван Липина, должна быть и нашей заботой. Мы способны бросить свою горсть земли, чтобы помочь в насыпании большого холма.

Авторы книги снова в простом жилище г-на Ван Липина. Добрый его отец восседает на кровати, слушая нашу непринужденную беседу, похожую на неторопливую прогулку в царстве духа, и на лице у старика довольная улыбка. Летние каникулы еще не начались. У входа, сидя на корточках на бетонных плитах, играют несколько ребятишек. Оттуда так и веет истинное живое ци, что заставляет Ван Липина все время оборачиваться и на них посматривать, после чего наша беседа оживляется еще больше.

Перед лицом всегда улыбчивого г-на Вана мы не чувствуем торжественности и почтительного трепета, приличествующего беседе о глубоких таинственных философских принципах. Совсем наоборот, ощущение такое, что лежим мы на зеленой травке, рассматриваем белые облачка, плывущие в лазурном небе, совершенно непринужденные, ничем не связанные, и проникаем во все вещи, неизвестно каким образом сливаемся с ними, мыслим открыто, свободно, ясно. К этому времени у нас не раз уже случались внезапные просветления, мы уже понимали космос, но все еще хотелось безмолвно спросить у синего Неба: Почему вселенная такова? А что за нею есть еще?

Внутренняя природа ци человека, в результате совершенствования ставшего Истинным, и одухотворенный свет его цзин и шэнь способны совершенно естественно экстериоризироваться, образуя в его жизненной среде «магнитное поле», которое влияет на окружающий мир и заражает его. В процессе знакомства с даосской культурой мы не вполне ясно, но мощно почувствовали, что ценность ее как части традиционной китайской культуры отнюдь не ограничивается ни совершенствованием тела и пестованием сердечной природы, ни охраной человеческой жизни, ни поисками гармонии со сверхъестественным покоем. Когда тело и ум находятся в мире «глубокого и постоянного безмолвия», люди могут интуитивно осознать, что стоят у великих врат человеческой мудрости, почувствовать еt древнюю и мощную притягательную силу.

Г-н Ван Липин говорит, что в недалеком будущем восточная культура, в том числе и даосская, привлекут к себе в мире большее внимание, и у китайской культуры появится возможность нового расцвета. Этот редкий шанс, предоставляемый Китаю нашей эпохой, мы не должны ни в коем случае упустить.

В отношении даосской культуры существует проблема сущности и атрибутов. И мы в процессе интервьюирования Ван Липина тоже все время пытались выяснить, что в даосской премудрости жизненнее всего? Примитивная ли диалектика мышления, продемонстрированная в «Даодэ цзине», как это обычно считается? Или даосское искусство пестования жизни, становящееся через совершенствование в выплавлении? Все это, несомненно, издавна обладало притягательной силой. Но главное, как мы считаем, состоит все-таки в ее старании широко раскрыть и использовать способности мышления, скрытые в человеческом мозге. Широкое и глубокое, как вся вселенная, море ума! Кто способен свободно в нем плыть, тот может прокладывать для человечества пути мудрости.

С того самого дня, когда три старых даоса начали обучение Ван Липина, все их мастерство было направлено к тому, чтобы снять оковы с его мышления. Они стремились вернуть мышление тринадцатилетнего мальчика из состояния движения в одну сторону, по одной колее? в состояние первозданного отсутствия всяких колей, всякой узкой направленности, и Ван Липин плыл против течения, поднимался вверх, прямо к истокам.

В самых простых и примитивных указаниях, которые три старика давали в процессе воспитания, заключался глубокий смысл.

Юный Ван Липин два года провел в тяжелых трудах по «сосредоточению ума, пестованию сердечной природы». В то время Дед-Учитель сказал ему только, что это нужно для ограничения его своеволия, что смысл этой работы состоит в «возвращении к истокам» и «заложении основы». И только в результате длительного совершенствования Ван Липин понял, что тренировка мастерства –дело второстепенное, а основное – тренировка мышления. Надо соединиться c Дао, «чувствовать и постигать» в «глубоком и постоянном безмолвии».

В «Лао-цзы» это тщательно разработано:

Шестнадцатый чжан

Достичь предела Пустоты, сохранять покой и истинность. Тьма вещей начнет соединяться, мы увидим благодаря этому их возвратный ход. Как бы вещи ни роились, каждая вернется к своему корню. Возвращающийся к корню день ото дня становится спокойнее, это означает настройку по предназначенному. Настраивающийся по предназначенному с каждым днем приобретает постоянство. Знающий постоянство с каждым днем просветляется, не знающий постоянства безрассудно творит зло.

Пятьдесят второй чжан

Поднебесная имеет начало, оно считается матерью Поднебесной. Как обретешь эту мать, так познаешь ее дитя. Как познаешь ее дитя, вернешься к сохранению его матери, и так не будет гибели.

В этих двух чжанах очень тонко говорится, что когда мышление человека находится в первозданном состоянии, он способен понимать сокровеннейшие и таинственнейшие начала космоса. «Предел Пустоты» – это сущность Великого Дао первоначального хаоса и беспредельности, это корень Тьмы вещей. Если лелеять единое, сохранять искренность, глубокое и постоянное безмолвие, можно наблюдать попятное движение вещей Вселенной. Хотя Тьма вещей вселенной многообразно изменяется, в безмолвном покое и небытии она опять возвращается к своему первоначалу. Когда мышление схватывает этот корень, оно может понять и рождающуюся из него Тьму событий и вещей.

Это как раз то, о чем древние говорили: «Исчерпаешь начала, проникнешь в исток, познаешь сердце, достигнешь корня». У воды есть исток, у дерева есть корень. А люди обдумывают все вещи, все начала Поднебесной, так что же является корнем и истоком человеческого мышления? Пруд это стоячей воды или же в нем скрыта пружина творения? Всего только пассивная реакция или же способность понимания и озарения? В исследованиях и ответах на эти вопросы заключается великая премудрость восточной цивилизации.

Даосы говорят: «Деяниями заучивания ежедневно прирастают деяния ежедневного убавления Дао. А убавлением его убавления достигается недеяние. Недеяние же всемогуще».А еще говорят:»Очищать сокровенное зеркало». Буддисты говорят о прорыве «кармы». Это значит, что надо стереть дочиста всю грязь, скопившуюся в человеческом уме и душе от вожделений, всю пыль, тысячелетиями скапливавшуюся на мышлении, одно за другим убрать все не обладающие формой препятствия между истинным изначальным человеческим умом и внешним миром, и тогда душа и ум станут как ясное зеркало, как осенняя луна в небе, они непосредственно и ясно будут созерцать изначальный облик вселенной, спонтанно постигать истинную суть Тьмы вещей. Освободиться от привязанностей, видеть все как должно, непосредственно, а не окольным путем, не сквозь мутную воду.

Общаясь с г-ном Ван Липином, мы часто изумлялись остроте его ума. Спросит кто-нибудь о каком-то деле, о болезни, например, он отвечает сразу же очень четко, ни на минуту не задумываясь. В даосском тренинге мышления, по его словам, ключевой момент составляет высвобождение интуиции. Интуиция – высшая форма движения мысли, но ей невозможно научиться на опыте или из книг. Она крепнет постепенно только в процессе совершенствования в выплавлении, а потом уж ее можно использовать активно. Некоторые вещи нельзя передать словами или на письме, их можно почувствовать и понять только лично.

Почти каждому человеку когда-нибудь на собственном опыте приходилось испытать прямое постижение, мгновенное озарение и интуицию, их существование не отрицает никто. А люди, совершенствующиеся в Дао, сосредоточены именно на этих скрытых возможностях человеческого мышления. Покой способен порождать мудрость, и многие люди, занимающиеся сидячей медитацией и заложившие основы совершенствования в выплавлении, знают это по своему опыту. Так называемые «возлелеивание единого, сохранение покоя и искренности» и «безмолвная неподвижность» – отнюдь не глупое сидение от скуки подобно камню или деревянному столбу. Пустота не значит, что ничего нет, неизменность не значит, что все мертво. Наоборот, в пределе пустоты, покое и искренности скрываются основы Тьмы вещей, пружины творчества, это исконное состояние ума, корень сердечной природы. Благодаря своей чистоте, покою, ясности, высокому единству, отсутствию заблуждений и слепоты, спонтанному недеянию оно является, самым замечательным состоянием человеческого мозга. Иногда в спокойном море ума может мелькнуть какая-то мысль, о человеке ли каком-то, о каком-то событии, возникнет и исчезнет сама собой, без следа. А вскорости после окончания занятий ты вдруг с удивлением обнаруживаешь, что мелькнувшая при медитации мысль осуществилась в реальности. Или действительно этот человек пришел, или событие это произошло, или нашелся ответ на вопрос, который ты долго не мог разрешить. А когда такие дела происходят опять и опять, тут и самый несообразительный сообразит, что его ум стал совершеннее. Что касается людей, обладающих основами совершенствования в выплавлении, то при условии сохранения сверхспокойного состояния ума интуиция в них может работать не только во время медитации, но и когда они погружены в напряженную работу.