— Лену наберите. Она на букву «Э» — оборотное.

— Не на «Е»? — Хмыкнул тот, цепко выглядывая список вызовов.

— Э — как эльф, — устало повернулся я, выглядывая подходящее деревце, и к нему привалился.

— Есть вызов, — аккуратно передали мне трубку.

Сам же офицер неопределенно качнул плечами в ответ на внимательный взгляд начальства.

— Лена, привет, — заставил я свой голос звучать бодро. — Помощь твоя нужна. Очень. Я тут мальчика спас, а теперь меня ФСБ на вертолете забирает. Нет, я трезвый… Просто где-то через час будь возле нашего отделения СБ, спросишь Володина… Да, Алексея Ивановича. Да, рядом стоит, передать трубку? Боишься?

Рядом звучно хмыкнул полковник.

— Я тоже боюсь. Давай бояться вместе? Ты мне еду привези, побольше. Нет, не сухарей…. Сойдет и пицца, только штук пять и попить. Спасибо.

Она обещала приехать и привезти еду, потому как кормить меня там вряд ли будут.

Нажал на отбой и позволил себе задремать стоя. Телефон из ослабшей руки снова перехватили, и как показалось через сон, снова набрали Лену.

Затем меня куда-то повели, но это могло и сниться. Но этот шум в ушах вряд ли мог бы быть во сне, а вот — ошарашенная физиономия бандита Ко напротив, что отчаянно зажмуривался и вновь со священным ужасом смотрел из окна вертолета на землю — вполне. Был он в обычной рубашке и брюках, что добавляли обветренной и разбитной физиономии оттенок цивилизованности. Иногда он дергался, но ремни, крепящие его к сидению и два сопровождающих по бокам не давали совершиться резкому движению.

Потом был закрытый двор вертолетной площадки и спешащие к нам медики

Первыми в этом сне, перевитом усталостью, с вертолёта забрали Сашку. Отстранили в сторону его дядю, вежливо указав на вход в здание в другом крыле, и повели за собой. В совсем противоположную сторону в сопровождении двух человек повели Ко, удерживая под локотки скованных стальными браслетами рук.

Потом на кушетку с колесиками положили меня.

— Этот тоже с обморожением? — Спросил усталый женский голос.

— С обморожением мозга, — хохотнули голосом Алексея Ивановича. — Это герой, такое не лечится.

— Сразу хоронить? — Поддержали весельем.

— Ну зачем же? Пусть для начала осознает всю глубину своего героизма. И уже потом, из милосердия…

— Добро. В диагностику. — Строгим голосом распорядилась дама.

А потом сон кончился, сменившись серой пустотой.

Уже наступил вечер, когда массивные двери из дерева и стекла сомкнулись за моей спиной, выпуская из мрачноватого четырехэтажного здания. Впереди был еще путь по дорожке, сжатой с двух сторон другими строениями комплекса — такими же серо-белыми, с вечно занавешенными окнами. Но ощущение свободы пришло только после железной калитки ворот, вместе с порывом свежего ветра, несшегося по небольшой улочке.

Это там — в километре, наверное, за спиной — будет грозная вывеска золотом по черному мрамору и приземистый дом в три этажа, выходящий фасадом на центральную магистраль с запрещающими знаками «остановки нет» и единственным светофором на долгом протяжении, почти всегда светящим зеленым — кроме тех редких моментов, когда кому-то из сотрудников надо будет выехать из центральных ворот регионального управления ФСБ.

Тут же все было как-то проще и скромнее — с полупустой парковкой и скамейками под изящными фонарями. Да и не вязались безликие дома, расположенные на таком расстоянии от главного здания, именно с этой государственной структурой. В центре множество всяких ведомств и министерств, пойди угадай — чей именно этот забор и именно эти постройки. Ну а то, что куда-то сюда изредка ныряют вертолеты — так территория МЧС тоже примерно где-то здесь.

Оглянулся по сторонам и с чувством признательной радости обнаружил знакомую красную Калину на парковке с правого края. А на ближайшей к ней скамейке — Лену в джинсах и белой ветровке, что-то внимательно рассматривающую на экране телефона, с коробкой от пиццы на коленях. Все-таки, приехала и дождалась.

Хотя ощущения голода уже не было — ушло после капельницы с прозрачной жидкостью, наполнившей тело чувством сытости.

— Привет, — подошел я к Лене.

Та похлопала по скамейке рядом с собой, не отрывая взгляда от экрана. А стоило сесть рядом, переложила коробку с пиццей ко мне на руки. Чуть наклонилась, чтобы поднять пачку литрового сока и тоже поставила рядом со мной.

— Спасибо, — поблагодарил, испытывая некоторую неловкость.

Вытащил в выходной день, заставил потратить время. А с учетом ее знакомств и специфики ведомства…

— У тебя из-за меня проблем не будет?

— Пока не знаю, — вздохнула девушка, убирая телефон в сторону.

Хмыкнув раскрыл-таки коробку. Не хватало четырех кусков из шести. Тронул пачку с соком — ощущалась треть. Выразительно поднял бровь и посмотрел на девушку.

— Она остывала. — Строго произнесла Елена.

Это, конечно, довод. Коротко кивнул и принялся за поздний ужин. Вообще, грех жаловаться, да и ждала она меня тут… Пока обрабатывали ссадины на теле, снимали ЭКГ и просвечивали организм разными приборами. Пока заливали в организм три капельницы подряд. Пока деликатный служащий в гражданской одежде внимательно записывал все мои похождения, начиная с утра субботы до осознания себя в медблоке. К счастью, без перекрестных допросов и яркого света лампы в глаза — просто разговор под диктофон и шум клавиатуры. Напоследок — с десяток подписей под разного рода бумагами, прокатанные в краске отпечатки пальцев, которую еле удалось смыть в тамошнем санузле. И вот — я абсолютно свободен и даже где-то неинтересен могучему ведомству.

В общем, чудо, что дождалась. Чудо, что оставшихся кусочков целых два. Да и вообще она чудо — даром, что эльф.

Хотя можно было не смотреть так пристально, как я ем — будто никогда меня не видела раньше.

— Пойдем, подвезу тебя до дома, — поднялась Лена по завершению легкого ужина.

Я поднялся следом, чуть скривившись от пробравшей боли — следы от драки наливались полноценными синяками на скулах и ребрах, а рану на спине даже пришлось штопать — и еще раз признательно кивнул.

Пустые коробки забрал с собой, не доверив местным урнам — уж больно место непростое, еще посчитают бомбой какой и заставят вернуться обратно. Или я уже накручивал себя от усталости. Наверное, последнее — потому как идеальной позицией в машине оказалась та, где лоб может касаться холодного стекла.

— Ты какие цветы любишь? — Спросил, не отрывая взгляда от пролетающих мимо домов.

— Розы красные, — проклюнулось в ее голосе любопытство.

— Конфеты?

— Темный шоколад.

— Спартак или ЦСКА?

— Что? — Удивились рядом.

— Говорю, темный шоколад мне тоже нравится. — Отлип я от стекла и рукой стер следы. — Будь добра, во-он у того цветочного магазина, — показал я на уголок знакомого здания и тут же ощутил некое несоответствие. — Постой, я ведь не говорил свой адрес? И мы, кстати, проехали поворот к магазину, — с сожалением проводил я нужное ответвление дороги, повернув голову.

— Нет. Сразу едем к тебе, — коротко ответила Лена.

— Ну хоть что-то хорошее за сегодня, — констатировал я с усталым ликованием.

— Я не в этом смысле, — бросила она в мою сторону строгий взгляд и хлопнула по болезненному синяку на плече.

Вынужденно чуть качнулся от боли, сморщившись.

— Извини, — спохватилась Лена, поворачивая руль для заезда в мой двор. — В общем, теперь я твой куратор.

— Надеюсь, не в самоубийственной игре? — Уточнил, осторожно потирая плечо ладонью.

— Да как повезет.

— Чего? — Настало мое время сверлить ее недоверчивым взглядом.

— Расслабься, просто поговорим, — выдохнула она, ставя машину на свободное Лилино место.

— А может, все-таки это знак, — чуть философски произнес, вновь увидев в совпадении высший символизм.

— Ну-ка смотри на меня. — Как-то нервно отреагировала она на мое глубокомысленное замечание.