— Да точно, точно, — поймал я в объятия восторженно взвизнувшую Таню и прижал к себе. — Вон, в куче ткани хелицера отломанная валяется, — вовремя вспомнил я про трофей, который тут же рванули изучать парни.

С другого бока ко мне, для симметрии, прижалась Лилия, что-то томно и восхвалительно нашептывая ушко. И только Лена чуть зависла, то ли запасая и каталогизируя вопросы лично для меня, то ли с обреченностью прикидывая, во сколько томов ей придется писать отчет по прибытии. Как бы, кстати, ее от этого дела отговорить…

— А сам Мерен-то чего тут расположился, раз рядом орда? — Позволил я себе толику любопытства.

— Этот, Орууш, помнит, что Гоуры почему-то переходят через реку. — Отвлекся от осторожного поскребывания трофея палочкой Михаил и с выражением нешуточного уважения повернулся ко мне. — Но за водой — смерть. Даже в паре метров уже, не говоря о логове. Эти края не населены из-за них.

— А Мерен то тогда чего тут делает?

— Не знаю, — пожал он плечами, не найдя ответа в своей памяти. — Орууш просто шел за ним, как остальные. У него два слога в имени, он просто слуга.

— Ясно, что ничего не ясно. Идем? — Посмотрел я в темноту и включил свой талант.

Сумрак обернулся контрастным серым миром с яркими вкраплениями жизни.

— Сергей, — обратился Матвей. — Нам нужны наши мечи. Особенно, если там эти… Ящерицы. Просто… Ну, вряд ли они все поранены и без ног… — Улыбнулся он без иронии.

Было в том утверждении и старое упрямство — желание исполнить затеянное, переросшее в манию. Но на этот раз оно подкреплялось осознанной необходимостью, и отказать было нельзя. Хотя, если честно, лезть внутрь лагеря к палатке Мерена не было ни малейшего желания. А отпускать в такую темень товарищей, пусть и оклемавшихся кое-как после лечения, но все еще слабых — означало нехилый такой шанс попасться вновь. Пришлось взвалить все это на себя и продемонстрировать храбрящимся друзьям камешек-архиватор, пояснив, что свободные руки там будут не нужны, а вот тишина и незаметность куда проще обеспечивается одним человеком. Копье Лене оставил — с ним пробираться все равно неудобно, да и у ребят, случись что, будет шанс. О свойствах оружия Лена знает — мастерство тут не нужно, коснуться бы только непокрытой кожи…

Одно плохо — тайнами разбрасываюсь, будто мелочь какая, и тут у каждого второго то же самое имеется. Надо внушение потом сделать, чтобы никто и никому. Надеюсь, благодарность за спасение жизни и здоровья у них имеется, и молчать они будут. С Леной отдельный вопрос, но как-нибудь придумаю. Это, конечно, если мы выберемся вообще — новость про логово ящеров изрядно нервировала не смотря на показной кураж. Да еще и божество это, будем верить, без наследников там осталось, желающих за матушку отомстить. Одна надежда на ночь — должны же эти существа когда-то тоже спать.

Вон, в лагере Мерена, вполне себе спят — и тишина такая, что ночной лес, подступающий к обширной поляне, слышится громче костров дежурных. Около двух десятков шатров разместились в окружности сорока метров диаметром, тремя полукругами в сторону реки. Две линии стояли довольно плотно друг к другу, последняя, что была в условном центре — из трех крупных шатров, высотой превосходящих остальные — находилась на удалении в пять метров от соседних и охранялась особо, судя по согбенной фигуре дежурного на фоне костра, видимой мною из леса со спины. Все три центральных шатра принадлежат Мерену, но за мечами в правый из них — там, по словам Михаила-Орууша все богатства, скурпулезно стягиваемые колдуном за всю жизнь. Заодно и посмотрим, сколько всего может влезть в мой камешек. Жен моих решил дарить, тоже мне…

Стараясь двигаться в полной темени, медленным шагом прошел два ряда шатров, остановившись на границе между тьмой и отблесками пламени. В наспех составленном плане, дежурному предназначался сильный удар по затылку короткой дубинкой, потому как располагался он жутко неудобно — прямо напротив входов, и наверняка не удержался бы от гневных и громких комментариев в адрес постороннего. Но с близкого расстояния, оказалось, что дежурный не вглядывается в темень, а банально дрыхнет, устроив подбородок на валике из подоткнутых под одежду тряпок. Если прислушаться, посапывание и размеренное дыхание не оставляют место сомнениям. Так что сам себя наказал, можно сказать — если бы я ударил, то отбрехался бы на завтра, а так вряд ли часовому простят обобранный шатер. Впрочем, уж кого точно не жалко… Не после всего.

Посмотрел талантом на шатры — первые два пусты, а в правом, как раз необходимом мне, спят люди. Блин… Ладно, будем верить, не потревожу.

Так же спокойным шагом пересек освещенный участок. Прижавшись к стене шатра, сделал с десяток шагов и юркнул под сложенные друг на друга складки шкур, обозначавшие вход. Дыхнуло теплом, запахами масла и пряностей, от которых защипало в носу. Тут же замер, вглядываясь в темноту уже обычным взглядом — свет, к моему удивлению, тут был, пусть и не больше ночника. Шел он от десятка тускло мерцавших камешков, закрепленных вверху двумя линиями — от входа до противоположной стены. А освещали они большей своей частью не совсем то, что я ожидал увидеть, слыша про сокровища. Но, определенно, увиденное ими тоже можно было назвать.

В центре шатра, на нескольких десятках мехов, из которых было выстлано настоящее ложе, закрытое бежевой тканью, лежали две девушки, нагота которых скорее не прикрывалась, а подчеркивалась невесомыми накидками до бедер. Кожа их была чуть смуглой, как бывает у красавиц на берегах средиземного моря. Формы зрелы и весьма завлекательны, чисты и ухожены. Идиллия, только вот от правых рук девушек идет светлая полоса натянутой ткани, чуть мерцающая медным светом, до медного же кольца, исписанного черными линиями, продетого через центральный столба шатра, что был у изголовья их ложа.

Неслабое такое богатство припрятал Мерен. Лица не разглядеть, но когда тот говорил о невозможной красоте моих жен, то явно имел под рукой кое-что если и уступающее в своей волнительной притягательности, то не сильно. Только вот, присмотревшись, не выглядят его рабыни постельными игрушками — мышцы бедер и ног очерчены, как бывает у тех девушек, визиты которых в спортзал давно отошли от фитнеса к становой тяге. Не скажу, что это их сильно ухудшает, но той домашней нежности, что есть в моих женах, я не видел. Впрочем, этот груз мне точно с собой по реке и через ящеров не потянуть, да и незачем — сами не захотят ломать ноги — пяточки розовые и изящные, никогда не ходившие по мерзлой земле. С определенной долей вероятности, у «сокровищ» все вполне хорошо и в этом нелепом мире, полном несуразностей. Их место и статус почти на самой вершине. Что я им предложу? Условную свободу за порталом, без знания языка и документов?

Тряхнув головой, выкинул лишние мысли. Мое дело — клинки, которые поди еще разгляди по углам шатра, заставленным скорее хламом из свертков высушенных трав и перетянутых бечевой шкур, чем тем, что я желал бы видеть добычей. Короче, золота, серебра и меди россыпями тут не было. Зато были сундуки, числом восемь, расположенные по четыре вдоль каждой из стен. Обычные, деревянные — скорее, ящики: до колена в высоту, с гранями полтора на метр, с крышкой, уложенной сверху без петель. Зато, что важно, не было и замка.

Осторожно подобрался к первому, приподнял крышку и заглянул на содержимое сбоку: ткани, одежда, сложенная аккуратной стопкой. Мимо — положил я крышку обратно и двинулся дальше. Тихий шум поднимаемой крышки, и перед глазами вновь почти та же одежда, но на этот раз явно парадная: цветастая и в куда меньшем количестве. С досадой уложил крышку обратно и пришел к выводу, что вся эта стена — гардеробная, а значит мне бы перебраться к противположной. Повернулся, собираясь обойти ложе с девушками и направиться к другому ряду сундуков, и замер. Аж сердце екнуло.

На меня смотрели черные, как ночь за шатром, очи девушки, приподнявшей голову с постели и внимательно за мной наблюдающей.

— Ты вор? — Шепнула она тихо.