— Елена, — обратился я к девушке, — ты не порежешься? — Добавил я к тону заботы.

— Нет, — возмутилась она, поигрывая топорищем в руках. — Я на даче, родителям помогая, сама дрова колю! — Что и продемонстрировала парой взмахов.

— И кошмаров в сон подпустить! — В панике подключилась к уговорам Саавалей. — И болезнь в дом привести и из человека недуг вытянуть!

Я хмыкнул, глянув мельком на их слова и продолжил общение с Еленой:

— Серьезно? Да ты сухую деревяшку не перебьешь. Матвею топор пока отдай.

Лена оскорбленно приподняла подбородок, быстро оглядела округу и, остановив взгляд на свежем пеньке, даже с некоторым азартом поставила на него поленышко, подобранное возле костра и с хеканьем перерубила, выпрямившись с видом превосходства во взгляде.

— Топор можешь не отдавать, — уважительно кивнул я, вновь посмотрев на колдуний.

— А еще мы можем издалека убивать! — Прикусив губу и переглянувшись с подругой, ответила Сааналея. — Но только нечасто… Старит…

— Готовить умеете? — Сбил я их с толку.

— Да! И стирать, и за домом ухаживать…

Я же одобрительно кивал, предлагая продолжить.

— И… И постель согреть! — Смутилась она.

— А вот этого не надо, — разумно открестился я, невольно отметив алый блик от костра на лезвии Лениного оружия.

— Сережа, а что они говорят? — Уточнила Лена.

— Готовы сотрудничать, товарищ майор, — перевел я тут же. — Две боевые единицы в нашем подчинении.

— Никакие они не колдуньи, — проворчала тем временем Таня. — Нас Мерен тоже колдуньями называл, но мы ведь не такие… И вообще в средние века колдуньями называли образованных женщин!

Я только головой покачал и спорить не стал. В этом мире все было по-настоящему, потому повязки кольца я этим принцессам снимать не собирался до самого конца пути.

— А они правда рождены на спине волка? — Подкравшись за своим интересом, шепнула Лилия.

Вот кто в колдовство, судя по всему, поверил сразу. Но у них это в банковском деле не новость, одни контракты чего стоят.

Я вопрос перевел, тоже с любопытством ожидая ответа.

— А как зовут ту, что спрашивают? — Чуть высокомерно уточнила Сааналея.

— Гюльчатай, — не моргнув глазом, уточнил я.

— Эй, кто Гюльчатай?! — Зашипела Лилия.

— Ты правда хочешь сказать ведьме свое настоящее имя? — Изобразил я недоумение.

Та задумалась и чуть виновато кивнула, признавая мою правоту.

— Скажи Гюльчатай, что это правда, — добавив уважения в голос, ответила колдунья.

— А Елену почему назвал настоящим именем? — Шепнула Лилия, чуть поерзав от скупого ответа.

— Да у нее топор, что с ней будет? — Открестился я. — Народ, давайте шевелиться. Итак кучу времени потеряли.

Хотя еще с десяток минут пришлось потратить на распаковку натрофеенного у Мерена и обратную запаковку добра. Мужчины привыкали к приятной тяжести клинка, дамы умудрились увести половину всей чистой ткани. Таня обзавелась карманом, откровенно топорщившимся медными пластинками. Потому что «я могу потерять». Так то, если бедро отрубят, то наверняка, но дела мне до этого уже не будет никакого. Ладно, не жалко.

К цели двинулись кратчайшим путем, лежавшим через пост дежурных. Можно было обойти и прокрасться под покровом ночи, но Сааналея пообещала, что там все будут спать, а я не видел в ее уверенном голосе и намека на сомнение в собственных силах. Только вот ради самого действа решил отвести колдуний от нашего отряда — для безопасности.

— Разреши нам? — Требовательно попросила ее сестра, стоило мне подыскать удобную полянку — свободную от кустов и деревьев.

— Разрешаю навести на отряд дежурных Мерена сон, — пожевав губы и сжав медный ободок в своих руках, выдал я более-менее точный приказ. Мало ли..

Но девушки кивнули, будто так и нужно. Складывалось мнение, что вместе с передвижениями, повязки и кольцо сковывали их волю, не позволяя чего-то больше обычных слов. Но наверняка и их можно было запретить.

Сам процесс колдовства выглядел тихой молитвой злому божеству — стоя на коленях и прогнувшись к земле, вытянув вперед руки, шептались резкие слова, которые я не понимал и знать не хотел, стараясь не прислушиваться.

— Сонный морок полетит к ним облаком, — выдохнула Саавалей, поднимаясь и утирая мокрый от пота лоб. — Надо ждать.

— Не проснутся? — Для порядка поинтересовался я.

— Кошмары не отпустят их до утра, — хищно ощерилась она, показывая абсолютно здоровые зубки.

Но я все же проверил, глянув талантом — действительно, лежат трое. И на счастье наше, никто не свалился в костер — возникло у меня такое опасение посреди ритуала, но обошлось. Для проверки и порядка, вместе подошли к чужому костерку, разместившемуся в выкопанной яме на пологом холме, откуда открывался прекрасный вид на черную гладь реки, освещенную поднявшейся луной. Берега тоже были как на ладони и предсказуемо пустынны. Разве что на дальнем, где-то у горизонта, если напрячь талант до легкой боли в голове, угадывались искорки жизни, но то могло просто почудиться.

Забрали ребят, уже начавших переживать и беспокоиться, и вернулись тем же путем, заодно обобрав горе-дежурных на обувку и одежду, и через половину часа уже вышли на ровный берег, чтобы спокойно двинуться вдоль него, вдыхая холодный ветер, разогнавшийся вдоль реки. Прохладно, но хоть ноги ломать не придется — не ровная дорога, но и с диким лесом не сравнить. Двигались боевым порядком — впереди я с колдуньями, по бокам и позади ребята, жены внутри круга. Лена порывалась было выйти вперед, но смотреть в темноту ей быстро надоело.

Был выбор — идти вверх по течению, чтобы обойти устье реки, но там пришлось бы пройти еще три поста. Да и крюк выходил солидный.

— Тут в паре километров снизу старый мост, — тихо озвучил часть чужой памяти Михаил, вставший от меня по правую руку. — Порушенный, но пройти можно.

До того планировали сделать плот — вода спокойная, река неширокая, легко можно перейти. Но мост — это хорошо, что и сообщил народу.

— О чем ты с ними говоришь? — Поинтересовалась Сааналея, явно недовольная чужим языком вокруг нее.

— Скоро перейдем на тот берег.

Саней ее окрестить что ли? А вторую — Савой, иначе уже голова болит от этих двойных гласных, даже когда в мыслях произношу. Но два слога вместо трех, это выходит, понижение в социальном статусе… А Александрой звать — незаслуженное повышение. Размышления остановило ощущение натянувшейся ткани на кольце — колдуньи замедлились и встали.

— Там — смерть. — Уверенно произнесла она. — Плохая смерть! Злое божество поглотит наши жизни и таланты!

— Я его убил, — чуть скис я от необходимости новых пояснений, затем плюнул и просто приказал. — Идите вперед и не бойтесь.

Интересно, может ли магия приказать не боятся? Судя по их виду — нет.

Зато поймал целую волну недоумения и недоверия в тайком бросаемых взглядах, но хоть вперед идут, не сбиваясь на новые остановки..

До моста добрались под ощутимое чувство усталости, приправленное голодом и ознобом. То, что по уверениям Михаила, было близко, из-за извивов реки, ночи, темноты, выброшенных на берег коряг и ям, кажущихся из-за воды ровной землей, затянулось на половину ночи. Чудом никто не переломал ноги, но к середине пути пришлось доставать-таки камешки-светлячки из тайника. Была надежда пройти на одном моем таланте, однако его явно не хватало для движения такой группой, а освещение местного спутника иногда сбоило, укрываясь за принесенными ветром тучами. Та еще луна, отчего-то с отчетливым алым отливом на плотной сетке метеоритных кратеров.

— Пока на этом берегу, можно, — бодрился Михаил, вытягивая палку с примотанным к нему светлячком, подсвечивая себе путь.

Он тоже умудрился ухнуть в воду, и точно не желал этого повторить. Да никто не хотел — даже колдуньи, бывшие горделивыми и себе на уме, теперь выглядели печальными мокрыми котятами в своих мехах. Мои жены, благодаря тому, что шли за ними следом, большинства опасностей смогли избежать, и разве что обувку промочили пару раз — но на такие случаи мы все же тормозили и оперативно наматывали всем новые отрезки шкур, благо было из чего резать и чем крепить.