— Лен, помочь его грузить?

— Сами справятся, — сказала она и впустила в дверь трех бойцов, действительно сноровисто упаковавших Мерена и на плече одного из них забравших с собой.

— Ерунда это все, да ведь? — Спросила Лена.

— Само собой, — качнул я плечами.

— Сергей! — Раздался крик Лилии из моей комнаты. — Это чей бюстгальтер под твоей кроватью, а?!

— О! Это старая легенда, в которую вы ни черта не поверите…

Лето в этом году выдалось холодным, так что виды позагорать на даче обернулись задумчивыми прогулками вокруг дома в вязаном пуловере, да легкими работами по хозяйству. Домик в Шарапово было решено не продавать — место уж больно хорошее, тихое, плюс ветку международной железной дороги, из-за близкого портала, перенесли севернее. Не будет тут большой стройки — можно планировать надолго вперед и спокойно жить.

Да и соседи успели позабыть события прошлой весны. Вернее, не связывали меня с ними, оттого жилось без излишнего внимания, в добрососедских отношениях с окружающими.

Урожай было решено не сеять, а на простаивающих площадях разбить фруктовый сад. Вот, поглядывал теперь на черенки, высаженные собственной рукой, да на горе-работниц покрикивал.

— Ну кто так красит, Сава? — Попенял я девушке, задумчиво расчерчивающей по забору пентаграмму. — Я же просил, кисточкой просто вверх и вниз!

— Ой, я задумалась!

— Ваш чай, господин, — спасая сестру, подскочила ко мне Саня и принялась строить глазки.

— Отпей и ты из моего кубка.

— Я только что отобедала, не хочу.

— Тогда траву вон, полей. — Обреченно махнул я рукой.

Один убыток от их трудоустройства.

Оказывается, долго жить вдали от меня колдуньи не могут, а государству они вообще не нужны — потому как не нашлось человека, который рассказал бы об их способностях. А красивых и без образования у нас и своих хватает.

Так что где-то через недельку после явления Мерена, пришлось извиняться перед подъездными старушками вновь — в прошлый раз кое-как откупился тортиком и историей про сумасшедшего родственника из деревни, а вот теперь две «Смуглянки» ушли за буйное поведение и штурм первого этажа симпатичными представительницами колдунской профессии. Хотя старушки звали их иначе — менее социально ответственными.

В общем, пришлось покупать колдуньям квартиру на своей лестничной площадке и кое-как обучать хозяйственным премудростям двадцать первого века.

А так как нормальный человек обязан работать, чтобы чувствовать себя нормально — то и предоставил им работу. Несложную, спокойную, но которую они все равно с невероятным упорством умудрялись запороть.

Покраску они воспринимали, как необходимый ритуал защиты дома, и с невероятным упорством рисовали в тайне от меня непонятные письмена. Просьбу сварить чай — требованием предоставить убойный допинг, от которого хочется приставать к дверце шкафа с неприличными намерениями (в прошлый раз кое-как Леной спасся).

Короче, борюсь с ними, как могу. Один борюсь — потому что моих жен они умудряются строить до того состояния, что те сами помогают вычерчивать руны под ковриком в туалете… С их-то корявым знанием русского языка! Харизмой берут, бестии… А Лену они вообще купили гравировкой на ноже. Ну хоть посторонних не трогают, и то счастье — вернее, я запретил.

Я так-то понимаю, что они просто хотят заниматься любимым делом и быть действительно нужными. Но как им объяснить, что чай в мирное время не должен окрашивать кактус в фиолетовый цвет?

— Добрый вечер, Алевтина Тихоновна, — поздоровался я через забор с соседкой — довольно живенькой старушкой, приезжавшей сюда, как и я, только на лето.

— Добрый день, Сережа, — отозвалась она, проделывая сложные манипуляции секатором над кустами.

— Какие виды на урожай? — Спросил из вежливости.

— Да какой тут урожай, — всплеснула она руками. — Представляешь, три куста крыжовника мертвые! Высохли и все! А ведь еще месяц назад были идеально здоровы.

— Да вы что? — Посочувствовал я.

— Может, вредитель какой, — охнула она расстроенно. — И ведь не только у меня, у всех соседок спрашивала. И ладно бы только крыжовник, даже яблонька молоденькая у Федотовых усохла. Может, грунтовые воды какие, а?

— Может быть, — ответил я напряженно.

— А сам как думаешь, Сереж?

— Понятия не имею, Алевтина Тихоновна. Понятия не имею. Слушайте, а может подскажете, как мудрый и много повидавший в жизни человек.

— Та-ак? — Выпрямилась она с улыбкой.

— Как можно помириться с очень вредным и злопамятным мужиком, а?