Глава 70 Весна

Вообще весна начинается в марте, когда ещё порой метели кружат и морозы случаются, но в моём понимании весна начинается только тогда, когда на протаявших взлобках вылезает нежная молодая травка и задорные солнышки мать-и-мачехи. Дурацкое какое-то название, не понимаю я его, как в одном лице может быть и мать и мачеха? Да и ладно… В общем, в наших краях весна в моём понимании начинается в конце апреля и на майские праздники. А тут ещё день рожденья Верочки, которое мы с ней стараемся обязательно праздновать. Но, как водится, человек предполагает, а Бог располагает. В смысле, расскажи про свои планы и этим ты очень рассмешишь всех зрителей. Выкроить девятое мая, чтобы провести его вместе с сестрой не вышло, от слова совсем. Накануне летали куда-то далеко в тыл на трёх машинах. Земля ещё не успела просохнуть и то, что наверно планировали забросить тяжёлым транспортным самолётом, пришлось везти нам, как способным на влажную луговину не только сесть, но и взлететь потом. Для увеличения грузоподъёмности только Зоя летела со штурманом, а мы с Наташей (это одна из наших новеньких девочек) летели одни без наших стрелков, но с забитыми грузом задними кабинами. Вылет почти на предел нашей дальности, но приказ дан, и мы ответили "Есть!" и "Так точно!", как велено новыми уставами. Больше трёх центнеров груза, поэтому взлёт и разгон как у бегущей по ипподрому взнузданной коровы. Зоя тропит нам курс, мы как послушные утята за мамой-уткой пристроились следом за её хвостовым огнём. Обороты на самом экономичном режиме, мы тенями плывём сквозь ночь. Каждый раз не могу избавиться от ощущения, что в этой ночной темноте мы никуда не летим, а просто висим словно мухи влипшие в паутину вечного безвременья и только стрёкот работающего мотора удерживает нас в реальности…

Я давно научилась не напрягаться, а управлять самолётом расслабленными руками и ногами, чувствовать машину, как говорят, кончиками пальцев. Так что просто утомляющее однообразие и отсутствие раздражителей для органов чувств. Чтобы хоть как-то с этим бороться, можно на некоторое время убрать маску и подставить лицо обдуву набегающим потоком воздуха. Или расстегнуть ворот комбинезона, в котором уже жарко, а в летнем ещё холодно, вот и паримся, хотя вместо унт уже все летают в сапогах. Можно петь, или расстегнуть клапаны шлемофона и подставить ветру щёки и горло. Но при этом не стоит расслабляться совсем и какой бы непроглядной ни была ночь, но нужно вглядываться в эту темноту, потому, что немецких истребителей-ночников никто отменить и исключить не может, а для них мы лакомая цель, фактически беззащитная против них и не способная убежать, при этом за каждый сбитый Удвасик им премии выдают и награждают. Вот как наши маленькие несерьёзные самолёты их проняли, даже приятно!

Слава Богу! Долетели, вон выложенные оговорённой цепочкой четыре костерка, Зоя мигнула огнём и пошла на посадку. Вы думаете, что мы в очередь с ней тоже стали садиться? Не угадали, мы ушли на круг и внимательно смотрим, что делает Зоя. И будем садиться, только когда она нам даст сигнал, что опозналась со встречающими и всё нормально. Сегодня это будет сигнал красным огнём фонарика. Вообще, нам всем объясняют каждый раз перед таким вылетом, что до опознания не глушить мотор, быть готовыми к немедленному взлёту и прочее, а для нас, если нет сигнала на посадку, это равно приказу разворачиваться и лететь обратно. Нет это всё правильно, но как мы будем по прилёту смотреть в глаза однополчан? Ничего не попытаться сделать для спасения своих и просто выполнить приказ, всё правильно, но осадок такой, что лучше удавиться. И хоть об этом никто вслух не говорит, но все готовы молиться, чтобы в такую ситуацию не попасть. Ещё будь у нас с собой стрелки, мы могли бы наших пулемётами прикрыть, хоть куда и как стрелять в темноте не очень понятно, но хоть не безропотно, как жертвенные агнцы…

Фу-у-ух! Красный огонёк мигнул положенное число раз. Можно садиться. Я сейчас на дальней дуге круга, поэтому первой идёт Наташа, следом по кочкам обычной неподготовленной поляны скачу ближе к кострам и сразу глушу мотор и наступает звенящая тишина, прерываемая только деловитой суетой каких-то теней у Зоиного самолёта. Подойдя ближе поняла, что здесь распоряжаются всего двое молчаливых ребят увешанных оружием и деловито таскающих привезённый груз к кустам за кострами, а вокруг Зои и Евдокии стоят какие-то тени не участвующие в разгрузке. Когда до этой группы осталось меньше пяти шагов поняла, что меня смущало в этой группе – они маленькие, это дети. Выяснилось, что тут пятеро детей, которых мы должны забрать с собой. Что это за дети? Чьи они и почему они здесь? Не нашего это ума дело. Вопрос в том, как нам разместить пятерых в наших машинах. Младшим нет и пяти лет, старшему или старшей, их двое, наверно уже четырнадцать. В отсветах костра видны их худые измождённые лица, с точки зрения пилота нам важен их вес, а потому Зоя командует, что двоих младших Дуня возьмёт себе на руки, трое оставшихся во вторую кабину к Наташе, а мне весь груз, который приготовлен к отправке на Большую землю. Чуть в стороне успокаиваются несколько лошадей, которым явно не понравилось появление рядом в ночи наших тарахтящих аппаратов, но сейчас их беспокойство проходит. Времени рассусоливать нет, всех задерживаю я, потому, что меня грузят какими-то ящиками и мешками, наталкивая их во вторую кабину…

Как я чуть позже костерила себя, что не упёрлась и не стала контролировать весь процесс погрузки, и практически махнула рукой пустив всё на самотёк, поддавшись спешке. Взлетели без особых проблем, горячие моторы завелись, мы чуть прогазовали и ушли в небо. Наверно к середине обратного пути я ощутила растущее беспокойство, но никак не могла поначалу понять его причину, когда вдруг обнаружила, что мне не подвинуть педаль руля направления вправо и ручку, словно давит влево. Каким чудом я не стала привычно проверять ход педалей и рукоятки управления, не знаю, наверно Бог уберёг. Сначала попробовала двинуть ручку вправо, оказалось, что движение ограничено люфтом тросов управления, а педали словно зажаты тисками. Как стало мне понятнее, когда лихорадочно осмысливала произошедшее, что у педалей связь между собой более жёсткая. Вывод – отклонить рукоятку вправо и на себя не могу, как и отклонить руль направления в ту же сторону из-за того, что сместившийся груз похоже заклинил органы управления в задней кабине. Но пока прямолинейный полёт осуществлять могу, а при заходе на посадку из-за невозможности управления почти наверняка грохнусь на полосу… Как вариант остаётся прыгнуть с парашютом, но для этого мне банально не хватает высоты, а набрать её мне не даёт заклиненная ручка управления. Да и машину жалко, Мишка уже приручился и стал почти родным…

Я видимо так азартно стала давить вправо, что постепенно стала забирать южнее, что подумав посчитала даже выгодным, ведь заход на полосу у нас с юга и если так и дотяну, то по дуге, если правильно рассчитаю, смогу выйти прямо к посадочному "Т", а там на земле уж как-нибудь вырулю. Хотя садиться лучше под углом, чтобы осталось место для манёвра влево. Стоило принять это решение, как на душе стало гораздо легче. Вот только рассчитать такой заход можно днём при хорошей видимости, а не ночью, когда на ощупь выходишь на полосу, и часто приходится садиться с избыточной скоростью как линейной, так и вертикальной или уходить на круг из-за промаха, что не освобождает от вероятности повторного промаха. И тут многое зависит больше от везения удачного выхода на аэродром, чем от уровня пилотажного и штурманского мастерства, потому, что вопрос даже не в ориентации на местности, а метрах отклонения и высоты, которые никакое штурманское мастерство не обеспечит, банальный порыв ветра и снесло, что никак не учтёшь и не увидишь. Рассказывали, что в полку так сгорели два экипажа уже на земле, когда севший раньше экипаж успел затормозить и недостаточно принял в сторону освобождая полосу, а второй не увидел их в темноте и после удачной посадки не успел, или не стремился особенно, погасить скорость и столкнулся в темноте с уже севшей и остановившейся машиной. Как назло в баках осталось достаточно бензина и при столкновении он вспыхнул и оба экипажа сгорели вместе с машинами. Четыре человека сгорели из-за нелепой случайности. Память об этом живёт и пока не уберут севшую машину с полосы, посадки следующей не дают, размахивая лампой, чтобы видели садящиеся. А мне придётся одной сориентироваться и рассчитать единственный заход, потому, что возможности уйти на круг у меня не будет. В общем, если промахнусь, то буду "садиться" в окружающий аэродром лес… Удовольствия, как и шансов на благополучный исход в такой перспективе, как вы понимаете, никакого, только цыпки по коже и липкий пот по спине…

Зоин хвостовой огонь давно потерялся где-то слева, я уже час один на один воюю со своим самолётом, когда под крыльями блеснула вода, на льду или открытых участках Чудского озера она вытаивается солнцем. Вышла, сориентировалась, судя по торчащему на берегу холмику понятно где, значит, мне нужно заложить примерно пятикилометровый радиус. И лучше его сделать с запасом в бóльшую сторону, чтобы при нужде довернуть влево. Ещё бы кто подсказал, права ли я в своих расчетах? "Так, спокойно, Козлодоев! Сядем усе!"[14]

Сколько я ни всматривалась и не готовилась, но подсвеченное начало ВПП появилось чуть левее совершенно неожиданно. С фатализмом обречённой чуть довернула влево и зашла на посадку по диагонали и едва колёса коснулись земли вывернула педали влево до упора, одновременно глуша мотор…