— Так точно! Должна! Исправлюсь!

— Ладно! Не шуми… Ты… Эта! Не сердись, что работой тебя так загружал… Я же, как лучше хотел. Чтобы не пинали тебя, что в любимчиках ходишь и тебе послабления делают… Понимаешь?

— Не знаю… Это вроде: бей своих…?

— Да ничего ты не понимаешь! Ай! Ладно! Трудно с вами… Мне тут шепнули, что весь следующий набор ШМАСа женский будет, я уже думал, как бы тебя на должность в школу поставить, ты бы с ними справилась, ты сможешь! А тут вон как… Тебя куда? Знаешь?

— Сначала в Москву. Потом на фронт… Ленинградский…

— Уже лётчиком?

— Ну, да… Я же отучилась…

— А я уже рапорты писал, хотел со штурмовиками тогда… Ай! Ладно! Не держи зла! Ты ничего! Наша! К Некрасову зайди, я ему уже сказал… Попрощаться зайти не забудь…

Некрасов встретил меня ещё смурнее. Да, что они все сговорились что ли?

— Проходи давай! Уезжаешь?

— Уезжаю…

— Ты же летать будешь?

— Ну, да…

— Вот я и говорю… Ты до отъезда зайти не забудь! Соберу тебе кое-что…

— Да не нужно…

— Ты меня не учи! Мала ещё! Я ведь тоже Балтийский! Ладно! Иди пока. Зайти не забудь!…

Вечером меня снова выдернули в штаб, звонил Белоглазов, уточнил, знаю ли я про свой отъезд? И не возникло ли каких-либо сложностей, о которых ему следует знать? После моих ответов он взял с меня обещание быть на связи при любых непредвиденных случайностях. И что ориентировочно мой отъезд запланирован на девятнадцатое, то есть у меня фактически один день и на службе меня задействовать уже никто не будет… В общем контроль и учёт. Вот только на мой вопрос: на какое время девятнадцатого нам рассчитывать? Он как-то странно съехал с темы. Но учитывая, что он проявил себя уже достаточно надёжным и дотошным, я решила, что у него ещё не всё окончательно состыковано и он уточнит этот момент и позже доведёт. В общем, я почти угадала, но к случившемуся готова не была, но давайте по порядку.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Верочка назавтра устроила ревизию своего чемодана и все вещи, из которых успела вырасти, и не только их отдала Аглае. Из зимних вещей я успела спасти от раздачи только её зимнее пальто. С которым, как я позже поняла. Она и сама не очень хотела расставаться. Зато у нас получился только один чемодан и полупустой мешок, я так обрадовалась. Рано я радовалась, потому, что Некрасов мне полностью забил этот мешок и второй тоже, а шинель мне пришлось нести в руках. Впрочем, я не в обиде, ведь он выдал мне фактически полную новую лётную экипировку на летнее время. Здесь нужно пояснить, что как такового демисезонного варианта не существовало, в выданном мне сейчас, летали и в межсезонье и летом. Тепло костюма регулировали тем, что поддевали вниз под комбинезон. Летом в жару комбинезон вообще предпочитали не носить и летали просто в своей форме ХэБэ, которой у меня не было, ведь это как раз та самая голубая матросская роба, от которой у меня был только верх. А вниз я летом носила хлопчатую юбочку, в которой в самолёт не полезешь. Ещё он мне выдал перчатки с крагами, но пальцы у них оказалсь из тонкой и мягкой замши. Два шлемофона, зимний у меня уже был, к нему только сменные подшлемники, а вот летнего у меня не было, и я до сих пор летала в зимнем, честно сказать, я как-то вообще не думала даже, что есть зимний и летний вариант. Ну, голова после полётов мокрая, наверно это ещё одна форма платы за право подниматься в небо и так должно быть. Вы не думайте, я вовсе не телушка безропотная, которую ведут куда угодно, а она даже не дёрнется, очень даже могу дёрнуться. Просто в тех случаях, когда не всё знаю и понимаю, с детства как-то привыкла безоговорочно доверять тем, кого знаю и кто явно в этих вопросах умнее и опытнее. А раз тот же Хитрый Хохол не дал мне другой шлемофон, значит, и нет другого, так и чего пыль поднимать? И вообще, у меня голова тогда была столькими вещами занята, что было не до обдумывания шлемофона, ей Богу… Долго перечислять, но теперь на месте мне не нужно будет выпрашивать это снабжение, у меня уже всё есть. Конечно, это не было благотворительностью, всё выданное было записано в мой вещевой аттестат. Вот только нашему человеку, думаю, не нужно объяснять огромную дистанцию между "положено" и "имеется в наличии". Но самое главное, хитрый хохол приберёг напоследок, когда он достал, я не решилась поверить, но это был именно он! Сияющий гордой заслуженной улыбкой на лице Виталий Гаврилович протягивал мне чёрный, гладко поблескивающий, новенький морской плащ-реглан! За такое не зазорно полгода в его каптёрке бесплатно полы мыть. Я влезла в него, хоть на моей худобе он болтался, но я в нём не собиралась форсить, я в нём собиралась летать, и в продуваемой кабине У-двасика иметь такой плащ — это для многих — несбыточная мечта и Некрасов мне её реализовал. Само собой, когда я от радости смогла нормально дышать, я его от всей души расцеловала, а уж какая у него было довольная физиономия! В общем, вы понимаете, свободных мест у меня не осталось…

На аэродроме известие о моём отъезде вызвало шок. До меня только после этого стало доходить, что я здесь действительно оказалась одной из самых первых старожилок, ведь раньше меня из тех, кто остался, были только Малюга, Трофимов и Некрасов, все остальные, а это без малого пара сотен человек вместе со ШМАСом, появились здесь уже после меня. И моя носящаяся по территории личность была уже давно привычным элементом местного пейзажа. Всё это мне ещё предстояло прочувствовать в полной мере…

Назавтра я сходила в школу и взяла Верочкин табель и выписанную ей грамоту за окончание года с "серебряным результатом"*. Зашла к Надежде Филимоновне, чтобы поставить её в известность о своём отъезде и расписаться в документах, что меня, вернее Верочку, увольняют по собственному желанию с должности разнорабочего кухни. Вот уж об этой части своей жизни здесь, я жалеть не стану. К концу третьей недели, я думала, что сдохну от таких нагрузок. Надежда опять была приторно-медовая и я так и не поняла, что это всё значит, но теперь меня это уже не касается. При том, что я сказала, я была очень благодарна Надежде и Некрасову, за то, что согласились так оформить Верочку и терпеть мой жуткий график, ведь найти в посёлке желающего поработать на моё место проблемой бы не стало, а вот что бы мы с Верочкой тогда кушали, не знаю. Аглая хоть и говорила, что попробует прокормить и Верочку, но быть зависимой и объедать её детей я бы себе не простила и не позволила… Ведь даже со специальным пайком на Верочку и моим, не скажу, что этот объём можно было бы назвать изобилием, и эти количества продуктов выглядели прилично, только потому, что здесь жили довольно голодно, как наверно везде в тылу воюющей страны…

Сбегала в штаб, отметила командировочное, получила положенные подписи и печати, мне отметили по июнь включительно комсомольские взносы, расписалась в каких-то приказах. Оказывается, меня включили в праздничный первомайский приказ о поощрениях, так, что в графу поощрения мне вписали благодарность от командира полка. Мелочь, а приятно, тем более, что из БАО в приказе оказались всего человек пятнадцать… В строевой части порадовались, что наш старшина полностью рассчитал и закрыл мой денежный аттестат по май включительно, как я поняла, не много имелось фанатиков подобных нашему Виталию Гавриловичу, которые любят, а главное умеют, во всех этих цифрах разбираться… В общем, к отъезду мы с Верочкой были почти готовы…

*- Ещё в середине семидесятых во многих местах ещё учитывали и отмечали учеников с "серебряной успеваемостью" и после окончания школы выдавали не только золотые, но и серебряные медали. У моей мамы такая была. Если я правильно помню, серебряная медаль значила, что в аттестате только пятёрки и четвёрки, причём последних не больше чем пятёрок. При поступлении в ВУЗы, в некоторых серебряных медалистов приравнивали к золотым, и они тоже сдавали только один экзамен. Лично мне такое нравится, и я бы не отказалась от такой формы отличия, притом, что к золотой медали отношусь крайне негативно.