Панк схватил в охапку мусорку (к счастью, еще пустую в этот утренний час) и подскочил к делового вида мужчине лет сорока – в костюме и с толстым портфелем в руке.

– Слышь чувак, выкинь что-нибудь, а? – требовательно сказал Лошарик.

Прохожий остановился – панк не давал ему прохода.

– В смысле? – уточнил он, оглядев Лошарика с головы да ног.

Панк ткнул пальцем в портфель:

– Ну тебе явно есть, выкинуть! Наверняка, тебе что-то надоело.

– Оставьте меня в покое, – строго сказал мужчина. – Я ничего не хочу выкидывать.

– Давай вместе посмотрим, – Лошарик отставил в сторону урну и ухватился за портфель.

Камера запечатлела, как панк и Лошарик перетягивают портфель. В лице мужчины было что-то хищное, как у дикого зверя, у которого отнимают добычу. После возмущенного крика «Полиция, грабят!» панк предпочел ретироваться. Прохожий, к большому удивлению Славы, потрудился поставить урну на место.

Пока расходились любопытные зеваки-свидетели перетягивания, Лошарик вернулся в «засаду». Слава видел, как Хомин размахивает руками и что-то говорит панку, лицо у него возбужденное и довольное. «Нашел все-таки», – удовлетворенно заметил про себя Слава, глядя, с каким увлечением толстяк пересматривает кадры на фотоаппарате, а потом поудобнее обустраивается на своем местечке. Лошарик тем временем нырнул в магазин с вывеской «Все для дома», вскоре появился обратно с подарочным пакетиком в руке и сразу же нацелился на деловую даму в строгом костюме и с сосредоточенным лицом. Дама тащила за собой маленький чемоданчик на колесиках.

– Ты в командировку приехала? – спросил Лошарик.

– Ну, допустим, – усмехнулась дама.

– Сразу видно – у тебя уровень озабоченности зашкаливает.

– Чегооо? – лицо у нее вытянулось.

– На, это поможет тебе расслабиться, – панк протянул ей свой пакетик.

На снимке Хомина вполне приличная деловая женщина с ожесточенным лицом прямо посреди улицы кидала во вполне прилично одетого парня рулоном туалетной бумаги.

Страсть к урнам в Лошарике не угасала никогда. Слава всего-то на минуту отвлекся, наблюдая за Хоминым, а панк уже подскочил с урной в руках к двум молодым парням с рюкзаками – похоже, студентам.

– Чуваки, подержите, а то убежит.

Лошарик всучил им прямо в руки урну и побежал на другую сторону улицы, преследуемый гудками автомобилей и визгом тормозов. Пока парни смотрели на сумасшедшего, который бросался под колеса, из урны выпорхнул голубь. Оба синхронно отпустили урну, которая с громким стуком упала на землю («Хорошо еще, что не на ноги», – подумал Слава), и попытались схватить птицу за хвост. Кадр получился красивый.

А потом в кармане у Лошарика обнаружилась еще одна покупка – изящный стакан из цветного стекла. Слава даже озадачился – что он собрался делать? На сей раз панк подошел к здоровому мужику, по виду – работяге.

– Сможешь стакан разбить?

Тот только плечами пожал – молча взял стакан и со всего маху жахнул об асфальт. По асфальту разлетелись, переливаясь на солнце, сотни мелких разноцветных осколков.

– Надо же, а написано, что небьющийся, – озадаченно почесал в затылке Лошарик. – А еще французский! Наверное, рассчитано на хиленьких французов, что они его будут сексуально ронять.

– Еще есть? – спросил работяга, ухмыляясь.

И в этот момент его запечатлела камера Хомина. В следующем кадре красовался сам Лошарик – тут фотограф не удержался. Панк увлеченно обгрызал свежие почки с сорванной веточки. На другом снимке бабушка в аккуратном пальто и платочке протягивала ему яблочко – дешевое, маленькое и с мятым боком, но на лице ее читалось искреннее сочувствие.

Хрупкая девушка лет шестнадцати-семнадцати гуляла по улице, безмятежно улыбаясь утреннему солнцу, когда к ней подскочил Лошарик. За спиной у девушки болтался рюкзачок, весь обвешанный брелками-игрушками, волосы и запястья украшали плетеные фенечки.

Лошарик обратился к ней крайне взволнованно, словно в этой хрупкой юной девочке была вся его надежда:

– Простите, вы не видели мою скумбрию?

– Кого? – не поняла девушка.

– Скумбрию, – пояснил Лошарик. – Она ушла гулять одна и потерялась.

Славе показалось, что панк даже пустил слезу. Надо же, какие в парне скрываются артистические способности! Впрочем, почему скрываются? Скорее, выставляются напоказ.

– Я очень переживаю, – жалобно добавил Лошарик.

– Мне очень жаль, – сочувствующим тоном сказала девушка, а потом улыбнулась. – Хотите, помогу вам ее искать? Какая она из себя?

– Кто? – переспросил панк.

– Ну ваша скумбрия же!

На сей раз камера запечатлела удивленное лицо Лошарика.

Хомин был несказанно доволен собой. Пару дней назад ему – чудом, буквально чудом! – удалось на полчасика улизнуть от неусыпного взора Славы и раздобыть то самое, без чего жизнь казалась неполной и унылой. Свою прелесть он спрятал в самом надежном месте в доме – в книжном шкафу. Как-то еще в эпоху страшных кризисов девяностых его покойная матушка спрятала в одной книге пару сотен долларов на черный день, но забыла, в какой. Сколько они вместе ни перетряхивали пухлые тома, собрания сочинений и тоненькие книжицы, заначки так и нашли. Утешало только одно – доллары, во отличие от рублей, не устаревали и не теряли в цене. Авось, найдутся когда-нибудь.

Боря открыл дверцу шкафа и вытащил толстую книгу. Формат у книги был нестандартный, и свободного пространства позади нее хватало, чтобы спрятать там чекушку и даже маленькую рюмку. Хомин налил себе, выпил и смачно крякнул. Эх, хорошо! Почему этот узурпатор и тиран Слава так сильно против того, чтобы иногда пропустить по рюмочке? Это ведь даже полезно для здоровья! И потом, надо же отметить новые снимки – серия вышла отличная, можно будет сделать выставку, например, «Смех в большом городе». Хомин как раз собирался налить еще – за успех будущей выставки, когда раздался нетерпеливый звонок в дверь. Он вздрогнул, поспешно спрятал сокровища и пошел открывать, не заметив, что дверца шкафа осталась неплотно закрытой.

Узурпатор явился собственной персоной. Как говорится, вспомнишь его, тут и оно! Слава прошел прямиком в комнату. Хомин еще ни разу не видел его в таком приподнятом настроении – кажется, тот даже что-то насвистывал себе под нос.

– Ну что, покажешь снимки? – спросил Слава и уселся за стол.

Хомин пожалел, что не успел отправить в рот мятную жвачку.

– Сейчас, только они еще не обработаны.

Он взял камеру, включил просмотр, положил перед Славой и отошел.

– Ты чего? – удивился тот. – Садись рядом.

Боря только успел присесть, как Слава мигом что-то почуял. Оторвался от экрана и пристально посмотрел Хомину прямо в глаза. Вот буравит, изверг! Насквозь прожжет!

– Ты что, пил? – неожиданно упавшим голосом спросил Слава.

– Да ты что, Слав, ни в одном глаз! – убежденно ответил Боря.

Но Слава увидел что-то позади него. Хомин обернулся – вот черт, дверцу неплотно закрыл! И корешок толстой книги чуть заметно выступает. Спустя несколько мгновений тайная заначка была извлечена на свет божий вместе с книгой. Слава сел прямо на пол рядом со шкафом, прислонился к нему спиной. Руки у него заметно дрожали.

– Эх, Боря, ну что же ты… – тихо сказал он. – И давно?

– Да не пил я, клянусь покойной мамой! – выкрикнул Хомин. – Этой заначке сто лет в обед.

Слава провел пальцем внутри рюмки, понюхал влажный палец, укоризненно посмотрел на Бориса.

– Одна маленькая не считается! – насупившись, ответил тот.

«Козы. Содержание и разведение» – так называлась книга, за которой пряталась початая чекушка. С обложки на Славу ехидно смотрел жующий козел.

Деревянные окна в доме Прохора были открыты нараспашку. Свежий весенний ветер гулял вдоль стен, трепал веточку вербы в вазе на столе, остужал горячий чай в кружке у Славы. Прохор задумчиво потирал висок.