Поиск
* * *
Возвращались на землю веселые люди с Земли,
Прикасались возлюбленно и удивленно смеялись.
И давали названья всему, к чему вдруг прикасались.
А потом разговоры — о том да о сем — завели.
Говорили возвышенно: что за высокий удел
В мире жить в этом мире,
Ну-ну вам, клыкатые звери!
Не убий, говорили.
И всяк после завтрака верил,
Но к обеду не верил, поскольку обедать хотел.
А веселые люди слагали смешные слова
В очень грустные строки
И строили строки в колонны.
И любили вино. Но, увы, не любили поклоны.
Потому, что от этого вечно болит голова.
А еще не любили, когда их заносят метели,
Но от сытной тоски вымирали в достойном дому.
Их назвали поэтами те, что обедать хотели.
Потому, что твердили: поэтому да потому.
Потому, говорили, любовь, что ты бог во вселенной.
Ну а кровь, говорили, затем, что ты зверь, и как встарь.
Но тебя, говорили, не бросим с душой убиенной.
А поэтому брось в меня камень, небесная тварь.
ПОМЕТКИ НА ПОЛЯХ
Жизнь понимая — как процесс,
Да возлюби певцов и графоманов!
Они живут на этом свете без
Целей, смыслов, умыслов, обманов
И, значит, заблуждений — в пользу зла.
Да, я не знаю лучше ремесла,
Чем забывать в процессе жизни смерть.
Я помню: запускается юла
Не с тем, чтобы всем вместе посмотреть,
Как там — в конце — она, гремя костьми,
Покатится меж малыми детьми,
Влетит под шкаф и там в пыли замрет.
Да, мальчикам заглядывал я в рот,
Когда вот так — открывши рот — в углу
Они крутили певчую юлу —
Без тайных смыслов, умыслов и без
Особых целей.
Да, я видел мальчуганов
Вращенье совершавших — как процесс.
И пенье понимавших — как процесс.
И возлюбил певцов и графоманов.
ТАНАИС. НАДПИСЬ НА КАМНЕ
Войди в сей город, путник, без сомненья,
Как в дом радушный друга своего.
Он не ушел. Он вышел на мгновенье —
На два тысячелетия всего.
КОРНИ
Такая бездна, милый мой.
Такая бездна звезд под нами!
Висим, качая головой,
В траве запутавшись ногами.
Здесь все зависло на корню.
Здесь были сосны на постое —
Да вот разжали пятерню
И в небо канули ночное.
И я крылат. Да не приемлю
Полет — как пришлую беду.
Вонзим же плуг в тугую землю
И пятки ввинтим в борозду!
К АНТРОПОМОРФНОМУ НАДГРОБИЮ
Я жил тысячелетия назад.
Я умер Умер. И поверьте чуду —
Здесь был написан мой печальный взгляд
Сюда — в сей мир, где больше я не буду.
Ветра и орды шли через погост
И разносили пыль мою по свету
И вот гляжу на опустевший холст,
Как некогда с холста глядел на Лету.
* * *
Не уходи. Я жизнью заплачу
За твой побег…
Вернешься — не заплачу,
Не засмеюсь,
От ревности не вздрогну,
От боли от былой не закричу.
Любимая, все это не любовь!
Друзья поймут и все осудят снова.
Но выше понимания людского,
Любимая, вся эта нелюбовь.
Нам высший смысл ниспослан с высоты.
Смысл этой жизни странной и короткой,
Смысл жизни — жить!
Тебе я буду лодкой
Средь моря этой смертной суеты.
Как ты одна — печаль моя и страх, —
Как ты пойдешь по этой глубине?
Когда плывешь — зачем ты не во мне?
Когда я пуст — зачем я на волнах?
АМФОРА
Надменный выгиб чужестранных плеч.
Изгиб бедра, прикрытый тканью длинной.
Когда б не речь — да, если бы не речь, —
Что б знали мы о женщине любимой?
И что нам знать о женщине дано?
Несу сосуд, встревоженно гадая:
Аспазия? Ксантиппа? Иль Даная?
Огонь в тебе — вино — или зерно?
К ПОЗДНЕЙ АМФОРЕ
Ну, что так смотришь, подбоченясь?
Ныне —
Не то вино. О, юности венец!
Наложницу, античную богиню,
Сарматам продавал тебя купец.
Сколь много уст знавало это тело…
Не то вино… И более того —
Прелестница! Как ты отяжелела
От жадности владыки своего…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: