Поиск
г. Анжеро-Судженск
Айрат Бик-Булатов
На солнечной странице букваря
Платье белое милой я вышью,
Рукодельник, волшебник, поэт,
И отправлюсь серебряной мышью
В первый раз открывать белый свет…
Где живёт моя милая донна?
Может быть в тридевятых дворцах,
И бездонная чаша — корона
Утопает в её волосах.
Не для нас те дворцы возводили,
Зря на зуб я пытал их замок.
В сельской школе, слыхал, возродили
Злые дети живой уголок.
Вот туда мне прямая дорога,
В клеть войду стар и седоволос,
Там меня мальчуган худоногий
Приподнимет за розовый хвост.
Весь от страха сожмусь, как зародыш,
Часто лапками я засучу,
И воскликнет пацан: «Ого-го, мышь!»
И отправят меня к ветврачу.
Что-то белое вколют под сердце,
И когда наконец-то усну,
То увидеть смогу, как невеста
По дорожке взойдёт на луну.
Я за ней никогда не поеду,
Тонко плакают капельки с крыш,
Просыпаюсь в квартире соседа —
Я — поэт, я — волшебник, я мышь!
Милиционер остановил меня, полного чемоданом, а ну-ка,
Де, предьявите, документики, товарищ иногородний.
С какою целью в Москву, де, пожаловали, к кому, как
Долго планируете пробыть в столице нашей Родины?
А я — тщедушный — прижимал чемоданчик к коленям…
Смотрел на него, и глаза свои мне мерещились синими.
Я, геолог, знаете ли, я всю Сибирь исколесил, а нынче из самой
Последней иду экспедиции, вот, не хотите ли, шпаты!
И предъявил ему сад из прекрасных каменьев,
Аккуратно сложенных вдоль бассейна всего чемодана…
Я видел, милиционер, смотрел на меня обескуражено.
Мой чемодан был распахнут, и пасть чемоданья мне закрывала колени…
А из неё торчали ненужные государству шпаты…
И глупо смотрел на меня человек, он был бесхитростный и неуклюжий,
Как первый гений…
От рождения я не стал поляком,
И чехом не стал, и негром,
И девочкой, и инвалидом с рождения.
В одиннадцать лет — я уже фигуристом не стал,
Не стал я танцором балетным,
В семнадцать лет — дирижёром не стал,
В двадцать девять — геологом,
Физиком, химиком, холостяком,
А позже — не стал я ни разу не разведённым,
Не стал монархистом и коммунистом не стал,
Коллекцию марок не стал — а думал, что стану
Копить, умножать для себя, вместо денег и славы.
Я говорю лишь о том здесь, кем стать уже поздно,
Не поздно — собаководом и садоводом,
И эмигрантом не поздно, и репатриантом,
И в Бога уверовать, выучить два монолога
Из «Гамлета» — тоже вполне ещё
Я в состоянии. я в состоянии сна.
А вот — я в состоянии страха…
Я в состоянии смеха и удивления…
Я в состоянии гнева… Я в состояньи Любви —
Я несчастный. Счастливый. Я от рождения голый.
Я от рождения мальчик. Я от рождения сын.
Мне читали стихи от рожденья.
И уже вот я — что-то люблю,
А что-то не очень, а что-то терпеть не могу,
А вот — на мне жёлтые брюки,
А вот — я слушаю джаз,
А вот — я смотрю на верхушки
Деревьев, деревьев, деревьев. неба. деревьев.
Хоть что-то смогу,
а чего-то лишённый с начала,
Я гуляю по саду босыми ногами младенца.
Когда губы тонки И плечи тонки И грудь тонка Тогда
Встаёшь у токарного станка! Тогда
Становишься твёрд!
Тогда вперёд и вперёд!
Тогда взросл и серьёзен!
И лозунг честен и грозен,
А не как «лозунг» — стар и прост.
Тогда моё «верю» — становится «верую».
Тогда не подслушиваю за дверью
В домашних тапочках и пижамце,
Как мама причитает при отце.
Тогда сам я — мужчина и отец!
Я научу жить моего ребёнка.
Когда губы тонки.
И плечи тонки.
И грудь тонка и нога
Влезает свободно в горло сапога!
И мне тринадцать
Ещё не исполнилось.
И я — взросл,
Как никогда после.
В тридцать пять я буду худшим отцом,
Чем был бы в тринадцать,
Когда губы. трогают слепое солнце.
Признание в любви
Как рассказать тебе о своём пути?
Когда не услышал гласа: «Встань и иди!»
Когда пошёл без чьего-то «встань», а просто — встал.
И пошёл. И где там, и что искал?
И когда весь путь мой был — не велик, не мал,
Но я всё же шёл по нему. А ты — по делам,
По моим, между прочим, делам семенишь с утра
(а я из карты вырезаю Байкал).
А у меня, между прочим, есть мать и ещё сестра.
И ты у меня, и дома — такой бедлам…
До самой далёкой и нужной звезды у меня
Путь проходит вдоль во-о-он того плетня. Видишь?
Пойдёшь со мною до самых пор? Что ж, остановимся здесь.
Начинай чинить забор, А я, пожалуй, пойду.
Вы — чините, чините.
Мне без вас не добыть звезду.
Мне нужен новый забор, и старый овраг.
По-другому — нельзя.
Извини, но по-другому никак.
Но завтра, прошу я, за завтраком и разговором.
Не пеняй мне моей звезды ты своим забором.
Я люблю тебя.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: