Никки изумленно заморгала:

— Тогда мы никогда отсюда не выберемся, как и эти рабы. Мы должны действовать до того, как это случится!

— Мы уже застряли здесь навсегда. Но мы будем продолжать сражаться, под саваном или без него.

— Добрые духи, у нас мало времени, — прошипела Никки. — Когда это должно произойти?

— Завтра ночью. Городская стража уже наготове, а Морасит отводят рабов в огромные загоны.

Никки думала, как подтолкнуть или даже заставить Зерцалоликого призвать последователей к действиям уже сейчас. Она могла взять руководство на себя. Но все по порядку.

— Для начала давай уничтожим одно из оружий властительницы. Она больше не будет шпионить за нами.

Никки пошла по площади под светом звезд, не пытаясь прятаться.

На противоположной стене на уровне груди висела чаша для умывания, наполненная спокойной водой. Ренделл, оставшийся в тени, сказал хриплым громким шепотом:

— Если это всевидящий омут, она тебя увидит!

— Я этого и хочу. — Никки смело прошла к стене.

Черное платье сливалось с темнотой, но светлые волосы и бледная кожа делали ее заметной для любого наблюдателя. Она подошла к полусфере умывальника и посмотрелась, как в зеркало, в спокойную и неподвижную гладь воды.

Она уставилась на свое отражение:

— Ты видишь меня, властительница? — На нее смотрели ее ясные голубые глаза, но Никки представила, что это глаза Торы. — Я здесь. Я жива. И собираюсь уничтожить тебя. — Она опустила лицо, чтобы оно оказалось всего в нескольких дюймах над водой. — Но ты не узнаешь, когда я приду за тобой.

Она с треском выпустила свой дар, разбив изогнутый каменный умывальник, и осколки рухнули на каменные плиты, расплескав воду. Непрерывный поток вытекал из акведука через трубу в стене.

Никки повернулась к Ренделлу:

— Остальные повстанцы делают то же самое. Помоги мне найти другие чаши. Мы выколем волшебные глаза властительницы.