Бэннона захлестнула ярость, когда он представил, что пережили звери, которых истязал главный укротитель.

— Ох, что же ты творил с ними, — прошептал он сам себе.

Многие звери уже сбежали в город, но остальные рычали, сжавшись в туннелях. Кто-то заскулил, когда Айвен поднял руки, высвобождая дар и заставляя воздух потрескивать от энергии. Он хлестнул своей магией, придавив животных к земле ментальным каблуком.

— Всем вернуться на свои места! — Айвен взмахнул кулаком размером с булыжник. Два леопарда зарычали, а затем прошмыгнули по мрачному туннелю в свою клетку. Пятнистый кабан фыркнул, попытался шагнуть вперед, но все же отступил. Главный укротитель задействовал больше магии, пытаясь сломить сопротивление зверей.

Но три темно-рыжие фигуры двинулись вперед, словно привлеченные голосом Айвена. Это была трока связанных заклинанием пум, которых натравили на полукаменного воина Ульриха. Они плавно двигались вперед; их золотистые глаза светились, а хвосты стегали из стороны в сторону. Пумы двигались синхронно, шаг в шаг. Взгляды хищников были устремлены на Айвена.

Он встретил больших кошек с вызовом, подняв оба кулака. Лицо укротителя исказилось от напряжения, когда он усилил поток магии. Песчаные пумы обнажили саблевидные клыки, и зловещий звук, клокотавший в кошачьих глотках, казался опаснее обычного рычания.

— Возвращайтесь в клетки, будьте вы прокляты! — взревел Айвен.

Он напряг бицепсы, стиснул зубы, и волна его дара всколыхнула воздух. Другие боевые животные, оказавшиеся поблизости, заскулили и бросились врассыпную, ища убежища в своих загонах. Но трока лишь вздрогнула; каждая из пум могла сопротивляться контролю главного укротителя. Они припали на задние лапы, терпя боль и отказываясь двигаться. Лицо Айвена стало пунцовым от напряжения, затем он потянулся к поясу и вытащил длинный разделочный нож.

— Ну, ладно. Похоже, у меня будут новые шкуры. — Он поднял свой клинок.

В следующий миг пумы напали на своего хозяина.

Они одновременно прыгнули на него спереди и с двух сторон. Айвен в изумлении вскинул мускулистые руки, пытаясь прикрыться, но рычащие кошки разодрали когтями его грудь. Клыки вонзились в бицепсы мужчины, разрывая плоть. Одна пума вцепилась клыками в основание шеи, повреждая спинной мозг, другая укусила Айвена за плечо и отхватила огромный кусок красного, истекающего кровью мяса. Багряные брызги хлынули из разорванных сосудов. Третья пума распорола Айвену живот и выпустила главному укротителю кишки, тряся головой как котенок, играющий с длинной нитью из клубка.

Айвен кричал и отбивался, но песчаные пумы терзали его до тех пор, пока их рыжий мех не приобрел кроваво-красный цвет. Удовлетворенно потряхивая хвостами, три пумы оставили окровавленное тело и умчались в ночь, к свободе.

Бэннон прижался спиной к задней стене своей камеры и ждал конца этого кошмара.