Возможности компьютера по хранению и извлечению данных, расчетам и отработке программ, сортировке и поиску информации предоставлялись сугубо государственным учреждениям, пользующимся своей ячейкой. Часть компьютера, арендуемая тем или иным ведомством, отделялась от других ячеек соответствующими «мембранами» — постоянно меняющимися плоскостными схемами пульсирующих сигналов, именуемыми не иначе, как «линии надежности».

Особенностью данных «линий надежности» являлось то, что плоскостная структура менялась произвольно, а не автоматически, по какой-то заранее заложенной схеме.

Пульты управления компьютером располагались на земле и в воздухе и обслуживались лицами, имеющими серьезные физические недостатки.

Существовало не менее шести и не более десяти подобных пультов управления. Один из них размещался где-то в штате Кентукки, а другой пульт был вмонтирован в самолет без опознавательных знаков.

Пульты уменьшены до таких размеров, что оказались не больше обычной буханки хлеба.

Основным арендатором компьютера являлось Центральное разведывательное управление, оно же было и главным «хозяином» «Уолната».

Пользователем или «соарендатором» компьютера являлись разведслужбы США.

Внешне пульт управления выглядел довольно просто и напоминал пульт обычного «цифрового компьютера».

Компьютер назвали «Уолнатом», или «грецким орехом», дав ему это шутливое прозвище, поскольку уникальные системы разделения ячеек компьютера — «линии надежности» — по своей структуре чем-то напоминали внутренние перегородки грецкого ореха.

В понедельник двадцать пятого июля в 14 часов 21 минуту 34 секунды в «Уолнат» — простейшую на первый взгляд машину, известную как «цифровой компьютер», — была введена новая программа.

В понедельник двадцать пятого июля в 14 часов 21 минуту 42 секунды компьютер выдал информацию. Конечным результатом, для получения которого компьютеру потребовалось восемь секунд, явилась фамилия Колин Роберт Макферрин.

В понедельник двадцать пятого июля в 14 часов 21 минуту 43 секунды «Уолнат» — уникальная компьютерная система, справившись с заданием «арендатора», который запросил и получил от компьютера нужное ему имя, — приступил к выполнению более сложной и, видимо, более важной программы.

Артур Ундервуд сидел в удобном мягком кресле, запрокинув голову назад, прикрыв глаза, слушая симфонию до-минор Франка. Проникновенные звуки музыки, льющиеся из четырех больших динамиков, недавно установленных в кабинете генерала, заполнили комнату.

Ундервуд остался доволен реализацией своего плана, несмотря на незначительные накладки. Поездка в Канзас-Сити и Майами была успешной, и в общем все шло хорошо, можно даже сказать, отлично, суммируя операцию в целом. Деятельность Билли Джо Дули и его двойников, развернутая в радикальных и левацких кругах, носила явно подрывной характер и привлекала к себе все большее внимание. Дули взяли на заметку, выявив круг его интересов. В нужный момент достаточно будет просто указать на него пальцем.

Тем не менее затянувшееся молчание Рейнера стало беспокоить генерала…

В дверь позвонили. Ундервуд взял пакет, щедро отблагодарил посыльного и вернулся в кабинет. Он взял рюмку со стола, сделал большой глоток и затем вскрыл конверт.

Письмо, оказывается, было не от Рейнера, черт бы его побрал! В пакете находилось какое-то странное послание.

Аманн? Израильская разведка, действующая на территории Соединенных Штатов Америки!

«Невообразимо! Невообразимо! — буквально взорвался Ундервуд, — чтобы посторонний узнал об этом».

Генерал еще раз взглянул на адреса, по которым были направлены копии данного послания.

— Господи помилуй! — пробормотал Ундервуд. — Морган Дрексел! Неужели они действительно послали копию письма директору ЦРУ?

Слезы вдруг навернулись на глаза. Он попытался успокоиться, забыться в музыке и спиртном. Генерал пил виски большими глотками, стараясь сосредоточиться на усиливавшемся жжении в желудке и приятном тепле, разливавшемся по всему телу. Чем оно было вызвано — алкоголем или страхом?

Генерал впал в какое-то забытье. Он почувствовал легкость, какая, как говорят, бывает у человека, вступающего в бой. Так ощущают себя десантники, выпрыгивающие из самолета, чтобы сразу ввязаться в перестрелку на земле, или морские пехотинцы, находящиеся на борту корабля, рассекающего волны и готового с минуты на минуту высадить их на берег. Именно так ощущают себя в такие моменты — руки сжимают винтовку, а мысли улетучиваются неизвестно куда…

Вот с таким ощущением и заснул генерал, сжимая в руке пустой стакан. Во сне пальцы разжались, и стакан упал на ковер.

В дверь позвонили.

Звонок? Уже почти утро! Звонок в такое время?

Генерал открыл дверь. Перед ним предстали трое. Все были аккуратно одеты и вежливо улыбались.

— Доброе утро, сэр, — обратился к нему один из них. — Надеюсь, мы не очень побеспокоили вас.

— Да нет, не очень, — ответил Ундервуд.

— Позвольте войти? — спросил незнакомец.

— А по какому вы, собственно, делу?

— По делу государственной важности, — живо откликнулся все тот же незнакомец.

Они не дали Ундервуду договорить. Мужчина, вставший слева от генерала, зашел сзади и наложил широкую полоску клейкой ленты ему на рот. Одновременно парень, находившийся справа, обхватил голову Ундервуда мощными руками и зажал ее словно в тиски.

Игла под небольшим углом вошла в шею без всякого труда. Все было проделано весьма квалифицированно. Для генерала хватило бы и меньшего количества этого смертоносного препарата, однако «ребята» всегда работали с небольшим «запасом», так, на всякий случай.

Горничная обнаружила тело генерала утром, в начале девятого; в девять часов пятнадцать минут в военном госпитале «Уолтер Рид» было закончено вскрытие трупа. Эту процедуру провели оперативно, как требовало того положение Артура М. Ундервуда, военачальника, известного своими заслугами перед всей страной.

Вскрытие закончилось полной выкачкой из трупа всей жидкости, особенно крови и спинномозговой жидкости. Образцов жидкости сохранено не было. Таким образом, не осталось абсолютно никаких следов от яда кураре.

Патологоанатом, проводивший вскрытие, установил, что генерал умер «естественной смертью», и тело было обезвожено для соответствующей подготовки к бальзамированию.

Поскольку горничная не смогла связаться с госпожой Ундервуд в Нью-Йорке, генеральша узнала о трагической и безвременной кончине мужа только во второй половине дня, когда наконец попала домой.

Госпожа Ундервуд всегда гордилась своим супругом и с достоинством восприняла весть о том, что овдовела. Она была готова со всей серьезностью подойти к торжественной церемонии похорон генерала с соблюдением всех военных почестей.

Госпожа Ундервуд постаралась наметить план необходимых приготовлений. Когда же вдова представила себе все, что потребуется для того, чтобы придать церемонии подобающую торжественность, она перенесла похороны на как можно более поздний срок, на второе августа.

Летняя резиденция президента США Эдварда Бурлингейма — коттедж из светлого дерева — окнами выходила на Атлантический океан. Резиденция находилась на острове Маунт-Дезерт в нескольких километрах or побережья залива Мэн.

Эдвард Бурлингейм решил отпраздновать день рождения сына, которому исполнилось пять лет, организовав старомодный пикник на природе. Накануне вся его семья и дюжина почетных гостей из столицы прилетели из Вашингтона в Портленд на правительственном самолете, затем на президентской яхте «Сирена» были доставлены в Маунт-Дезерт.

Подали сигареты и коньяк, официанты закончили убирать со стола, и начался откровенный разговор.

Генерал Пучер спросил у президента, как тот собирается поступить в отношении Греции. Эдвард Бурлингейм, привыкший к прямолинейности Марка Пучера, начал было излагать свои мысли, как государственный секретарь Дэнфорт вежливо прервал его, предлагая произнести тост.