Особенно когда она смотрела на Нэйта. Мальчик казался вымотанным, его кожа была слишком бледной, глаза закрывались, а когда он морщился от боли, то на лице застывала маска смерти.

Таково превращение.

– Боже, что они сделали с ним в лаборатории, – пробормотала она на выдохе.

Да, подумал Мёрдер. Но также дело было в том, что ему предстоит пережить... когда он осознал реальность скорого превращения, Мёрдер задумался, а что делать с Сарой? Она узнает о расе, либо в процессе лечения Джона Мэтью, либо благодаря тому, что скоро случится в этой больничной палате.

И что тогда? Она испытает отвращение к этому?

Отвращение к Мёрдеру?

Без единой сознательной мысли, он потянулся за ее рукой... и только ощутив тепло в своей ладони, понял, что только что сделал. Он встретил ее взгляд, ожидая, что она выдернет руку, отведет глаза...

Она сжала его ладонь и не отпустила.

Теплое чувство расцвело в его груди, и они вернулись к наблюдению за ребенком, который, такой маленький и хрупкий, лежал на больничной койке. Спустя какое–то время доджены в униформе принесли еду, стейки и горячий картофель для него и Сары, белый рис с имбирный соусом – для чувствительного желудка мальчика.

Они двое ели молча... Нэйт, казалось, не мог принять ничего, даже те блюда, которыми всегда кормили претрансов на грани превращения... и следующее, что Мёрдер осознал, – их подносы забрали, мальчик забылся крепким сном, а они с Сарой сидели и просто смотрели друг на друга.

Он точно знал, о чем она думала. Он думал о том же.

Но сейчас не время для секса. И не место...

– Ты расскажешь мне, что происходит? – тихо спросила она. – Кто вы? Что это за комплекс? Люди? Это все сварганено не на скорую руку, и я хочу знать, что здесь, черт возьми, случилось.

Ну ладно... видимо, они все–таки думали о разных вещах.