Она неловко расстегивала пуговицы его добротной шелковой рубашки, нетерпеливо, судорожно. Тогда он помог сдернуть предмет одежды, и послышался треск ткани. А потом они снова целовались, с нее стянули штаны в процессе, а его брюки они расстегнули и спустили с бедер.

Мёрдер подхватил ее, и она оседлала его бедра, его сильные руки удерживали ее над полом. Он вошел в нее, опалив жаром лоно, в этот раз не было нежного и медленного проникновения, его эрекция погрузилась глубоко, в одно движение, и Сара едва не кончила. Отчаянно пытаясь подобрать нужный ритм, Мёрдер прижал ее спиной к холодной стене. А потом принялся вбиваться, жестко, доминирующе.

Она отчаянно цеплялась за него.

И хотела больше.

Сцепив руки на его шее, Сара уткнулась носом в его длинные волосы. Он вымыл их с шампунем, они были еще влажные у корней, и она вдохнула запах... нет, не шампуня. Его природный запах.

И Мёрдер снова издавал те эротические звуки, из его горла вырывалось отчасти рычание, отчасти – урчание.

Мёрдер кончил, и она одновременно с ним, они достигли оргазма вместе, до боли интенсивного, граница между удовольствием и агонией стерлась, и взрыв во всем теле пошатнул ее до глубины души...

Внезапно включился свет, ряды ламп на низком потолке попеременно зажглись, освещая путь к некой точке.

Тир. Они были в тире.

Они оба застыли, удивленные, и Сара похлопала рукой позади себя, пытаясь нащупать выключатель, который они задели.

– О, Боже! – Она оттолкнулась от плеч Мёрдера. – Что с тобой произошло?!

Смотря на его накаченные грудные мышцы, Сара увидела кожаный шнурок с осколком кварца... но не это привлекло ее внимание. Синяки. Огромные синяки на груди и плечах, темно–фиолетовые пятна на загорелой коже.

– Все нормально... совсем не болит.

Наверное, он сам нашел выключатель, потому что они мгновенно погрузились во тьму. Но когда Мёрдер попытался заткнуть ее поцелуем, Сара отвернула голову, снова отталкиваясь от него.

– Ты ранен, – сказала она в темноте. – И я хочу знать, что произошло.