Милостивый Боже, а если уже? Никто об этом не узнает. Крайтен держал все в тайне, как и люди, работавшие в лаборатории. Другие корпорации также не станут светиться.

Выругавшись, Сара посмотрела на потолок, вспоминая Герри за его рабочим столом. Она сказала Агенту Манфреду правду: Герри никогда не рассказывал ей, над чем работает. Ни разу.

И после его смерти не осталось ни одной улики, ничего, предназначавшегося для нее.

Поднимаясь на ноги, Сара подошла к двери, ведущей в подвал, и спустилась в холодное темное помещение. На последней ступеньке она щелкнула выключателем.

Флуоресцентные лампы на балках заморгали, и Сара окинула взглядом вещи из колледжа, которые она хранила в контейнерах. Но направилась в противоположном направлении, в сторону стиральной машинки и сушилки. Наклонившись, она вытащила нижнюю панель из–под сушилки и отложила в сторону. Протянула руку, расталкивая клубы пыли.

Она достала флешку, которую Герри оставил в банковской ячейке. Документы, что шли вместе с ней, она оставила в учебном центре, в офисе Дока Джейн... забыла, когда собирала свои вещи и обнаружила это только утром.

Хотя, зачем они ей?

Рядом с машинкой/сушилкой стоял небольшой деревянный столик, который ни она, ни Герри никогда не использовали. Положив на него флешку, Сара оглянулась по сторонам в поисках чего–нибудь похожего на молоток.

На полу стоял галлон эмульсионной краски «Бенджамин&Мур» со времен совместного ремонта на первом этаже. Целый галлон.

Взяв банку, Сара занесла ее над головой.

И со всей силы ударила плоским дном по флеш–карте.

Еще и еще.