К группе социальных относится и лучший роман Джэка Лондона—«Мартин Идэн». «Мартин Идэн» — это автобиография самого Джэка Лондона, это — история одного пролетария, который, воодушевленный верой в будущее, стремится к правильной организации общества.

Наблюдая жизнь трудящихся во всем мире — в холодных пустынях севера, на островах Южных морей, в Японии, в Европе, в Америке — Джэк Лондон видел, что при буржуазном порядке миллионы трудящихся обречены на голод, невежество и нищету. Он видел, что всюду идет великая борьба труда и капитала. «Я примкнул к революционному движению, — говорит он, — я соприкоснулся со смело мыслящими головами, с сильными и сознательными членами рабочего класса — и лишь среди революционеров я нашел горячую веру в человечество, самоотверженность и самоотречение — все эти прекрасные и трогательные способности человеческой души… Жизнь обновилась для меня и стала полна чуда и величия…».

В очерке «Революция» Джэк Лондон пишет: «Я не хотел больше оставаться в великолепных комнатах буржуазного общества, мне было скучно, я был там болен… И я снова вернулся к рабочим, среди которых я родился и вырос. Величественное здание буржуазного общества над моей головой больше уже не манит меня. Я иду плечом к плечу с сознательными рабочими, которые иногда берут рычаг в свои руки и сотрясают с его помощью все зыбкое строение современного общества. В один прекрасный день, когда у нас будет парой рук больше, мы опрокинем целиком это общество, со всей его гнилой жизнью и колоссальным эгоизмом. А потом выстроим новый жилой дом для всего человечества, в котором не будет специальных гостиных, но все комнаты будут одинаково светлы, солнечны и полны чистого, свежего воздуха.

«По входной лестнице времени, — заканчивает Джэк Лондон, — я слышу непрерывный звук шагов поднимающихся вверх рабочих сапог и спускающихся вниз лаковых ботинок».

Вот за эту веру в правоту и неизбежное торжество рабочего дела нам и дорог, помимо своего художественного дара, Джэк Лондон— этот великий писатель, вышедший из недр трудового народа и не отрекшийся от него, когда благодаря своему таланту он достиг широкой славы и известности.

ИЗ ВЕЛИКОЙ КНИГИ ПРИРОДЫ

Трудно было решить, глядя на пересадку зверей, кто из них самый свирепый — тигр или леопард…

Я видел, как перегружали на пристань с ост-индского парохода клетки с хищными зверями и пересаживали их в особые помещения. Плотно прижавшись лбом к железной решотке, тигры сидели в своих ящиках, крепко связанные веревками. Потом старший надзиратель взобрал я на ящик, перерезал веревки и поднял кверху дверцу. Громкое шипение, зловещий вой, топот, и точно пламя ворвалось в клетку из темноты ящика — тигр номер первый!..

После нескольких часов работы все звери были пересажены. Два месяца назад они свободно разбойничали в джунглях и не подозревали о существовании звероловов-трапперов.

Больше всего безумствовали два подростка-тигра. Они лежали, свернувшись, как змеи, в самом дальнем углу клетки, прижав голову к земле, и смотрели на нас яростно сверкающими глазами. На их шкурах не было ни одного белого пятна, черные с желтыми колечками хвосты били землю, а из раскрытых пастей вырывалось злобное шипение, похожее на змеиное, но вдвое белее страшное, потому что их белые усы звенели при этом как стеклянные. Тигры лежали совершенно неподвижно. Вся их жизнь и вся их ярость сосредоточились во взгляде.

Рядом в ящике сидел леопард. Как только подходили к его клетке, он подскакивал как-то вверх и вбок, ударяясь о железные прутья решотки, как будто хотел вышибить их силой.

Птицу-секретаря перегружали вместе с другими хищными птицами. Длинные ноги дали повод некоторым зоологам назвать ее «коршун-журавль»; на своей африканской родине птица-секретарь питается главным образом змеями. Она набрасывается на них с яростью, перья ее поднимаются дыбом, крепкие когти с налета хватают добычу, а клюв… Всякий, кто взглянет на этот клюв, поймет, что он расправляется с добычей с быстротою почти непостижимой…

Брэм говорит о степной рыси, что это самое неукротимое животное из всего кошачьего семейства. Стоит лишь подойти к клетке, где она лежит совершенно спокойно, чтобы поднять целую бурю гнева. Рысь подпрыгивает и с шипением бросается на подошедшего, как будто хочет разорвать его в клочки. Она плотно пригибает уши назад, оскаливает зубы и рычит долго и упорно. Древние приписывали глазу рыси волшебную силу.

Хищные кошки даже в раннем детстве лишены всякой кротости — в этом меня убедил львенок-обитатель зоологического сада в Галле. Однажды мы вынули этого котенка из клетки, чтобы сфотографировать его. Котенок спокойно сидел на руках у сторожа, фотограф стоял на расстоянии одного метра, а я махнул у львенка рукой перед носом, чтобы вывести его из сонливого состояния. И какое же море гнева и ярости засветилось тотчас же в его глазах!

Но самое первобытное выражение ярости я наблюдал у павиана. Кто-то бросил в обезьяний домик кусок сахару; молодой павиан подбежал к нему, но человек тотчас же просунул в клетку палку, пытаясь отнять его. В следующее же мгновение перед нами разыгралась бурная сцена. Передними руками молодой павиан отбарабанил какой-то дикий танец, а оскорбленный отец его спрыгнул откуда-то и навалился всей тяжестью на решотку клетки. Из его глотки вырвался яростный рев, и он так защелкал зубами, что обидчик невольно отскочил от клетки, весь бледный.

ДИКОВИНКИ ТЕХНИКИ

Быстрый рост больших городов, невероятная загроможденность улиц, вынужденное стремление подниматься все выше и выше от уровня земли — все это лишает население возможности пользоваться свежим воздухом и солнцем. Если даже в течение известной части дня и появляется солнце с той или иной стороны здания, то оно скоро исчезает.