Он сам не понял, как оказался на ногах, но не мог себя контролировать.

Он сделал только шаг от демона, как тварь моментально сблизилась.

Демон занес свой ужасающий клинок над головой.

— Мама… — только и успел прошептать, когда меч рассек его тело на две части.

Падая и заливая демона густой кровью, он в последний раз посмотрел на такое яркое, слепящее, но желанное солнце….

Когда они вышли наружу, им предстала неожиданная картина.

На траве распластавшись в луже крови, лежит труп.

А рядом с ним, повернувшись к нему спиной, сидел невысокий паренек запачканный кровью и закутанный в черные ткани. Он обнимал свой занпакто и смотрел куда-то вдаль.

Народ успокоился.

Один синигами подошел к телу.

Тяжело вздохнув, он решил закрыть его тканью.

— Не закрывай его лицо, — сказал Карасумару. Все вздрогнули и повернулись к нему. — Он так давно мечтал увидеть солнце,… пусть еще немного посмотрит.

Они переглянулись, парень был совсем плох. Это его первое убийство, лучше не трогать его. Потому решили выполнить просьбу победителя и накрыли только тело.

— Смерть в лучах солнца…

— Ты стал постоянным пациентом в моих палатах, — устало сказала Унохана-сан.

— Простите, — грустно вздохнул я.

Я опять попал в знакомую мне палату. Перелом руки, надышался ядом, да и чуть не умер под обвалом. Сильное потрясение и небольшое истощение.

Палату мне выделили ту самую, куда я попадаю постоянно, а моей сиделкой, как всегда, была Хебико, которая вышла, чтобы дать поговорить Унохане-сан.

— Постарайся пореже сюда возвращаться, — вздохнула она. — А то за эти три года ты что-то зачастил.

— Ну, не всегда же только лечиться, — заметил я. — Еще я Хебико и Киру иногда навещаю.

— Ты имеешь в виду, чтобы лапать Котонэ-тян?

— Ну, типа того.

Да, учиться кидо для меня дело сложное. Учитель, узнав, что я все же могу научиться, сначала обрадовалась, но когда узнала о способе, пригрозила, чтобы я не смел к ней прикасаться. Иначе меня ждет страшная участь, еще более страшная, чем обучение у нее, хотя я себе такую слабо представлял. Так что, скрепя сердце, она отправила меня лапать Хебико, что для нас с ней было вполне хорошим делом. На две недели я стал частым гостем в отряде и Унохана-сан, разрешила нам воспользоваться ее подземным полигоном, но строго настрого запретила заниматься чем бы то ни было еще. И ведь узнает, потому нам пришлось сдерживаться, а ведь такая была возможность. Но испытывать нервы Первой Кенпачи мы не захотели.

Так я четвертое бакудо и изучил. К тому же у меня стало даже получше получаться чувствовать чужую реацу. Под конец мне уже прикасаться было не обязательно. Унохана-сан сказала, что это основа для Ханки. Особой техники, которая может позволить влиять на реацу других, например, подавляя ее. У меня отличный контроль для этого, но нет опыта, и имеются некие внутренние барьеры, которые еще придется преодолеть.

После этого я стал изучать кидо уже на Учителе, но без прикосновений. А жаль. Она очень даже ничего, но жить все же хочется больше.

— Как ты сам?

— Неприятно очень, — вздохнул я. — Убивать пустых это одно, но людей… Под конец, он будто проснулся… Стал вменяемым… Он боялся меня… Это такой груз…

— Гнездо Личинок страшное место. Там ломаются люди. Я рада, что ты вынес оттуда только хорошее, и не сломался.

— Не уверен, — опустил я голову. — Как Хаана-сан?

— Сильная рана на спине, несколько переломов и отравление. Но жить будет, эта старая драная кошка еще нас всех переживет, — улыбнулась капитан.

— Ей придется вернуться туда…

— Другого такого специалиста просто нет в Готее. Разве что Дзерои, но тот слишком стар. Была надежда на прошлого главу, но… там довольно нелицеприятная история, — замялась она.

Вероятно это какая-то темная история. Упоминания о том инциденте я уже слышал, но это скорее на грани слухов. Надо бы побольше узнать.

— Тебе стоит поговорить с ней, как станет лучше.

— Не уверен, что она мне обрадуется.

— Не волнуйся, — она погладила меня по голове. — Отдыхай.

После этого капитан ушла.

Я же улегся опустил голову на подушку и просто смотрел в потолок.

Не хочу спать.

Как закрываю глаза, так вновь вижу его. Вижу как я его убиваю… Вижу как он меня боится. Как его глаза молят о пощаде.

Но я на тот миг забылся. Я не заметил всего этого и атаковал, будто он все еще тот безумный враг.

А когда понял что натворил, то даже стоять не смог. Смотреть на это тоже было тяжело.

Увы, уснуть я так и не смог. Пролежал несколько часов, но так и остался в сознании. Мне даже снотворное выдали, но оно почему-то не помогло.

Тут дверь открывается и на пороге стоит Учитель.

Она молча вошла и села возле кровати.

Она молчит, я молчу. Даже как-то напряженно стало.

— Вы хотели сломать меня? — спросил я, не отрываясь от просмотра потолка.

— Нет, — она вздохнула. — Наш мир очень суровый, в нем много отвратительного и мерзкого. Я хотела показать тебе одно из самых паршивых мест этого мира, чтобы ты стал сильнее. Я не хотела, чтобы ты убивал кого-то. Я не дура и понимала, что с таким делом спешить нельзя, потому….

— Потому готовили мне жертву… Но ведь я уже убил того кто чуть не прикончил вашего брата…

— А ты помнишь что делал?

— Нет, — прикрыл я глаза.

— Когда человек убивает, в нем что-то ломается. Не в смысле, что он становится хуже. Просто он делает шаг за очень опасную черту. Синигами не может быть лучшим, если он не за этой чертой. Сражаться и не убивать… просто невозможно… Некоторые находят в этом смысл жизни, такие как Зараки, а есть как Унохана, что нашла ценность человеческого существования. Потому тебе тоже придется лавировать между двумя крайностями, от пацифиста до маньяка.

— Ясно, — вздохнул я. — Что дальше?

— Вам всем нужно выздороветь, а потом выдам небольшой отпуск. Заслужили, — усмехнулась она.

— Что же случилось с Чуути? — спросил я.

— Вскрытие уже провели и… лучше поговори обо всем с самой Хааной… Она на кладбище…

— Хорошо.

— Выздоравливай.

С этими словами она потрепала мои волосы, улыбнулась и вышла.

Я же вздохнул спокойнее.

Просто лежать или спать я не хотел, потому решил не откладывать разговора.

Поднялся, с трудом оделся и сбежал из палаты. Хотя думаю, меня отпустили. Унохана-сан не тот человек, что легко дала бы уйти со своей территории больному.

Как хорошо, что у меня только рука была сломана, а не ноги. Передвигаться мне ничего не мешало.

Кладбище было найдено быстро. Я бывал там. Оно находится в небольшой отдалении от основных зданий Сейретая. Синигами не очень любят смотреть на могилы своих товарищей.

Куро-тян помогла мне легко найти Хаану. За то время что я был в больнице, многое уже успели сделать. Надгробие для этого парня уже сделали, а его матушка сама, похоже, сбежала из своей палаты.

Сидит перед надгробием и просто смотрит. Сложила руки и молилась с закрытыми глазами.

— Я знала, что ты придешь, — спокойно сказала она, когда я подходил.

— Простите… — опустил я голову.

— Ты выполнял приказ… мой приказ… — она вздохнула. — В борьбе между чувствами матери и долга, победил долг.

Я промолчал.

— Мой сын и так был мертв, — заявила она. — Его обследовали раньше, но ничем не смогли помочь. Пустой-паразит, словно грибница поразил его тело. «Поражены 70 % кожной ткани и 30 % мышечной. При попытке разделения, летальный исход неминуем. Рекомендуется эвтаназия» — так было написано в заключение специалистов 4-го отряда. Но… — она замолчала на секунду и глубоко вдохнула. — Я не смогла. Не смогла отпустить его, не смогла позволить моему сыну умереть. Пыталась много раз прервать его страдания, но не смогла.… Пустой отравлял его. Он не мог его подчинить, но смог убить в нем разум. Те, кто проводил вскрытие, сказали, что от мозга моего сына так почти ничего не осталось.