Гаранян снова рассмеялся, но тут же посерьезнел:

– Так, мужики! Вы себе даже не представляете, какую ценную информацию мне сейчас сообщили. Носорог, о котором вы рассказа-ли, находится в нашей разработке уже почти полгода, как один из чле-нов международной преступной организации. Носорог не самая боль-шая шишка в этой организации, так – функционер средней руки. Зани-маются члены этой организации всякой пакостью, от сбора доступной и засекреченной информации, касающейся национальной безопасно-сти, до оказания услуг по планированию терактов и их осуществле-нию. Но главная их специализация – вербовка, обучение и поставка различным экстремистским организациям, и не только нашим, россий-ским, боевых групп для проведения силовых акций. Вербуют смертни-ков иными словами. Недавно мы накрыли одну из их баз, расположен-ную в глухой сибирской тайге и нащупали ниточки, ведущие к другим базам.

Некоторые ниточки привели сюда – на Дальний Восток. Навер-ное, испугавшись провала, руководство этой преступной организации решило обрубить все концы. Произвести зачистку…

– А наши 'беглецы' – ненужные свидетели, – сказал я.

Гаранян кивнул головой.

– Более подробно пока ничего рассказать не могу, – продолжил он. -

Определенные меры я уже принял. Оцепление Манжурска будет немедленно снято, подразделения десанта вернутся в Уссурийск. За вашими

'беглецами' будут посланы наши люди. Они очень важные свидетели, ты прав, Олег. Их, во что бы то ни стало нужно доставить к нам. Чтобы они не приняли наших людей за своих преследователей, вы поедете вместе с ними. Прямо сейчас.

У Гараняна запел мобильник в кармане. Он приложил трубку к уху и, выслушав короткий доклад, отдал команду:

– Ждите. Через пять минут проводники будут у вас.

Проводники – это мы с Михой, надо полагать.

Когда мы спускались по лестнице, а Гаранян чуть приотстал, за-крывая дверь на ключ, Миха сказал мне:

– Похоже, дружок твой в Афгане тоже не в войсках служил. Не-бось, особистом был? У него взгляд гэбэшный.

Я пожал плечами.

– Интересно, они сегодня вернутся?

Андрей посмотрел на часы, было уже почти четыре часа дня. Они с

Хохлом сидели на лавке в сенях и курили. Маленькое оконце, прорубленное вверху стены, было открыто, и в него тянулись две струйки дыма от сигарет. Выходить во двор Игорь запретил. Чтобы не засветиться, если вдруг Японец с товарищами окажутся поблизости.

– А ты что уже по папке соскучился? – поинтересовался Хохол.

– Я хочу, чтобы все это скорей закончилось, – не обидевшись на насмешку, стал объяснять Андрей, – и чтобы мы с тобой поехали в

Ку-лунду и на месте во всем разобрались. Но, прежде всего надо сдать кровь на генетический анализ. Впрочем, я и без этого анализа уверен

– мы братья.

– Хорошо, хорошо, – сказал Хохол. – Братья. Хочешь поехать, по-едем. Покажу тебе, как на Алтае крестьяне живут, дом, в котором я рос, покажу. Но по поводу анализа – надо сделать. А то вдруг окажет-ся, что мы никто друг другу, тогда и ехать не надо, деньги тратить. А чего-чего, крови мне не жалко. После кровопускания всегда себя луч-ше чувствуешь. Уж ты мне поверь, Андрюха, я эту кровь кружками проливал на полях сражений.

– Вот ты все время шутишь и разговариваешь со мной, как с ма-леньким. А ведь я старший брат! Я первым родился, если хочешь знать.

– Да, ну? – притворно удивился Хохол.

– Ты думаешь, почему меня Андреем зовут, а тебя Алексеем?

– Расскажи, буду знать.

– Наши с тобой родители так решили…

– Это точно, – кивнул Хохол, оттопырив нижнюю губу.

– Нет, ты меня не дослушал. Они когда узнали, что двойня будет, решили первого, кто родится Андреем назвать, в честь маминого отца, а второго Алексеем, в честь папиного. Ты вторым родился, потому и

Алексей.

– А если бы девочки у твоей мамы родились?

– У нашей мамы, – поправил Хохла Андрей.

– Хорошо, – согласился Хохол. – У нашей. Ну, так как, все-таки?

– Никак, – разозлился Андрей. – Мама знала, что у нее мальчики родятся. Врач сказал, и по животу видно.

– За дурака меня не принимай. Тридцать лет назад ни один врач не мог сказать, кто родится – мальчик или девочка. А по животу – это, когда один, определить можно, если двойня – хрен определишь. Это сейчас УЗИ всякие, рентгены и прочая лабуда. А тогда… И где? В

Ку-лунде?

– В Павлодаре, – угрюмо поправил Андрей. -…В общем, знали и все. Хотели они двух пацанов, мы и получились.

Хохол рассмеялся и положил свою руку на предплечье Андрея, как бы успокаивая его.

– Ну, че ты, Андрюха, обиделся? Не обижайся, понял? Согласен я со всем, что ты говоришь. И что братья мы…возможно. И что роди-тели у нас одни и те же, и что родились мы в Павлодаре. Даже с тем, что ты старший, согласен. Просто…не испытываю я такого щенячьего восторга, как ты. Сам не знаю, почему. Нет, правда, я уже думал на эту тему. С одной стороны хорошо, что мы встретились. Нет, извини – ошибся, не с одной стороны, со всех сторон это хорошо. Только…

– Что только? – спросил Андрей.

– Только как-то это для меня…непривычно, что ли? Я ведь не так, как ты, прожил эти тридцать лет. Я не привык что-то и кого-то иметь.

Я – волк-одиночка. Меня тяготят любые привязанности. У меня даже друзей постоянных нет. И с женщинами я длительных взаимоот-ношений не завязываю…

– Но почему? Объясни, Алексей.

– Все просто. Я не хочу ничего терять, а когда чего-то не имеешь, то этого ты и не потеряешь.

– Прям как в песне Сергея Никитина.

– Я не знаю, как там, в песне, и Сергея Никитина я не знаю…, нет, что-то слышал, кажется. А вот, что такое потерять друга, невесту, родителей, которые тебя вынянчили и выкормили, я знаю. Я очень хо-рошо это знаю, поверь, Андрюха. Поверь мне, своему младшему, но более опытному брату. – Хохол закурил новую сигарету, помолчал не-много и, повернувшись к Андрею, подмигнул ему и спросил:

– А что это за песня такая?

– Ты что, не смотрел 'Иронию судьбы'?

– Не-а.

– Да ты что? Ее каждый Новый год по телевизору крутят. Уже лет тридцать подряд, а может быть, и больше.

– У нас в Кулунде телевизора не было. Некогда было его смот-реть, работать надо было, потому родители и не покупали. А еще деньги экономили. У них все время какие-то планы были – то еще од-ну корову прикупить, то коз, то кроликов. То лесу, пристройку к дому делать… Потом, когда я в Бийск перебрался, я телевизор себе купил, только я в основном по нему видики смотрел… Иногда новости.

– А какие фильмы ты любишь? – поинтересовался Андрей.

– Боевики. Наши и американские…

Их разговор прервал Игорь Сидоров, высунувший голову из две-ри:

– Мужики, кончай перекур. Идем, перекусим малость, чем бог по-слал.

– Я не хочу, – откликнулся Андрей, которому общение с вновь об-ретенным братом могло заменить не только обед, но и сон и все, что угодно.

– Через не хочу! – строго сказал Хохол и взял Андрея за бицепс. -

У-у-у, какой кисель, – скривился он. – А сквозь кисель кость прощу-пывается. Нет, братан, в твои годы иметь такую мускулатуру – престу-пление. Надо заняться твоим физическим воспитанием. Иметь креп-кие мозги хорошо, но мужик должен быть мужиком. Мускулы у него должны быть, а не кисель, как у тебя. А чтобы накачать мускулы, нуж-но что? Правильно, хорошо питаться. Так что, айда за стол. И запом-ни: твоя основная пища – сало.

– Я ж не хохол, – шутя, возразил Андрей, – чтобы сало любить.

– А я Хохол. Так что толк в сале знаю, – сказал Алексей, увлекая

Андрея за собой.

Сало на столе егеря присутствовало. Но поесть им не удалось. Лишь они сели, как за окном взвыла собака. Игорь вздрогнул.

– Это Багира, – определил он. – Не нравится мне, как она воет.

Пойду, погляжу, что там такое.

Игорь вышел из дома. Гуинплен и Рэбэ подошли к окну. Рэбэ чуть-чуть отодвинул в сторону занавеску.