«Я не в себе», – подумала она. Но улыбнулась и отдала скальпель.

Крейгер, Мэриленд

9:46

– Вы меня слышали? – осведомился водитель.

Мужчина рядом с ним сидел на отклоненном сидении, шляпа закрывала его лицо. Двигатель был выключен, воздух не проветривался, а солнце было жарким для ранней весны. Окна были открыты, и пассажир явно дремал.

– Эй, Герлак, – прорычал водитель. – Я с вами говорю. Вы слушаете?

– Нет, – сказал пассажир.

– Я сказал, вот она.

Пассажир. Малкольм Герлак, не убрал шляпу, не сел, даже не посмотрел.

– Нет, – сказал он.

– Что значит «нет»? Я вижу ее своими глазами. Она на дальней стороне, у школы…

– Это не она, – сказал Герлак.

– Она. Рыжие волосы, голубая блузка.

Герлак снял шляпу и посмотрел. Он был худым с лицом без эмоций с бледно–голубыми глазами и темно–рыжими волосами. Он не смотрел в окно, а смотрел на водителя.

– Ты новый здесь, малец, так что я тебя немного просвещу, ясно?

– Малец? Вы всего лет на пять старше меня. Кого вы назвали…?

– Тише. Слушай, – сказал Герлак спокойно. – Ты смотришь на ее сестру, Мелиссу. Старшая, на два дюйма выше, с рыжими кудрявыми волосами. Ей семнадцать. Они с сестрой не похожи. Ты бы понял, если бы посмотрел фотографии. Мы не зря делали их с разных углов и расстояний. Чтобы вы могли заметить цель с любого расстояния, днем или ночью, в дождь и ясную погоду. А ты перепутал цель и потревожил мой сон. Еще немного, и я начну ворчать. Вспомни программу, где человек стал зеленым и крушил вещи. Помнишь, что злым он не нравится никому? Я тоже. Что меня злит? Идиоты, у которых мышц больше, чем мозгов, и которые не справляются с работой, хотя им нужно только сидеть в машине и выглядывать девочку, с которой есть тридцать фотографий.

Водитель на миг стиснул зубы. Это была его первая смена, он сменил обычного водителя. Тот съел что–то не то, не мог отойти от туалета. Водителя звали Мэтт, его предупреждали, что пассажир был необычным. Его предупреждали, что он опасен, но никто не говорил, насколько. У Мэтта был черный пояс по таэквондо. Он привык, что люди его обходили. Пассажир, казалось, и бумажный пакет лопнуть не мог. Но он скалился.

Мэтт открыл рот, но Герлак повернул голову и улыбнулся.

Улыбка была опасной.

Мрачной. Он был слишком радостным для этого момента. Зубы были влажными. Глаза уже не казались зелеными, как раньше, они были черными, словно зрачки расширились, расширились и поглотили цвет зрачков. Все в нем теперь шептало о кошмарах. Пассажир погрозил пальцем.

– Сейчас не лучшее время смотреть, кто из нас лучше кусает, – тихо сказал Герлак.

Мэтт сидел, раскрыв рот, но тело не хотело двигаться. Его мышцы были против шанса действовать. Его горло отказывалось выталкивать воздух для слов.

– Еще одно предупреждение, и мы поговорим в другом месте, – сказал Герлак. – Я понятно изъясняюсь? Кивка хватит.

Мэтт кивнул.

– Хороший пес, – сказал Герлак. Он вернул шляпу на лицо. – А теперь открой глаза и закрой рот. Смотри на этих милых школьниц. Радуй глаз, но помни, что меня можно будить, когда увидишь правильную.

Через пару секунд раздалось тихое сопение.

Мэтт сглотнул.

Если завтра другому водителю станет лучше, он сразу отдаст руль ему. Может, повезет уехать подальше отсюда. В другой штат.

Он вытащил платок из кармана и вытер пот с глаз. 

Высшая региональная школа ФСК

11:28

Хотя урок был двойной, Дана жалела, что он закончился. Наука успокаивала ее. Они начали убирать на столах, готовя их к следующему уроку. Этан сказал:

– Это было круто.

Она кивнула.

– Да, весело.

– Препарировать лягушку и смотреть ее внутренние органы с милой рыжеволосой девушкой, – сказал он, когда она спрятала скальпель в подставку. – Кто знал, что так будет?

Слово «милая» вспыхнуло между ними, она старалась не реагировать. По его лицу было ясно, что он не понял, что сказал это, или не знал, как это повлияет на нее. Он был в делах.

Дана открыла и закрыла рот восемь раз, но не могла внятно ответить. Она вдруг заинтересовалась отмыванием поверхности стола со спреем, убивающим микробы.

– Что у тебя дальше? – спросил он.

– Самый глупый в мире обед, – быстро сказала она.

– О, круто. У меня тоже. Пойдем вместе?

Она уставилась на него.

– Что?

– На обед?

– Что? – повторила она.

– Обед, где нас кормят плохой едой. Туда, думаю, уходят эти мертвые лягушки. Вкуснятина, – он улыбнулся. А потом улыбка увяла. – Земля вызывает Дану.

– Да, – сказала она. – Лягушки. Вкусно.

Этан рассмеялся.

– Ты немного странная. Тебе уже говорили?

– Я…

– Это хорошо. Забирай учебники. Стоит выбросить лягушек, пока они еще трепыхаются.

Он закинул сумку на плечо и пошел к двери. Дана не сразу вспомнила, как управлять ногами. Она вслух спросила:

– Что это было?

Никто не ответил, и она пошла за Этаном в коридор. Их тут же увлекло потоком учеников, идущих на уроки, но Дана и Этан смогли выбраться оттуда и направились в столовую. Разговаривать по пути не получало, они проталкивались к столам из стали. Этан нарушил тишину, когда подошла их очередь делать выбор.

– Отличненько, – сказал он. – У нас есть что–то оранжевое, зеленое и коричневое. Что выберешь?

– Это стейк Солсбери? – спросила Дана, указывая на коричневое блюдо.

– Только в теории. Не знаю, что там было изначально.

– Я возьму.

Женщина за стойкой была хмурой, безразличной, не говорила. Она нагрузила мясо в тяжелую керамическую тарелку, добавила переготовленный горошек и шлепнула пюре.

– Спасибо, – сказала Дана, но на нее посмотрели взглядом мясника и отвернулись.

– Поспешим, – сказал Этан, и они отнесли подносы в дальний угол людной столовой. Дана была уверена, что все смотрели на нее, но она сосредоточилась на месте, куда шла, и не оглядывалась. Один край стола остался для них, на другом были коробки с листовками весенней благотворительности.

Они приступили к поеданию не очень аппетитной еды. Этан сказал:

– Итак… ты видишь призраков.

Дана чуть не ударила себя вилкой по лицу. Она замерла, опустила вилку и посмотрела на него.

– Так все было из–за этого? – осведомилась она. – Прекрасно.

Этан отклонился, вскинув руки.

– Ого! Прости, – быстро сказал он. – Я не хотел задеть, – он взял салфетку и стер подливу с ее щеки. – Правда, прости.

– Я серьезно. Все было ради игры в друзей? – она требовала ответа. – Ты хорошо себя ведешь со мной ради этого вопроса?

– Нет, – твердо сказал он. – Это не так. Я дважды извинился, я могу продолжить, если это поможет. Слушай, Дана, я плохо умею общаться с девочками, а ты меня пугаешь.

Она моргнула.

– Я тебя пугаю? Почему? Из–за вчерашнего?

Его щеки покраснели, он отвел взгляд и отодвинулся.

– Ну… не совсем.

– Тогда почему? Потому что я новенькая, дочь военного и странная…

– Нет, – возмутился он, краснея еще сильнее. Он забавно посмотрел на нее. – Потому что… я никогда еще не общался с такой красивой девочкой.

– О, прошу, только не этот бред. Я видела, как ты говорил с Корки Каприотти на днях.

– Корки – моя кузина, – сказал он. – Мы росли вместе. Тьфу.

– Ох.

Они посмотрели друг на друга.

– Если поможет, – сказал он, – я могу уползти отсюда, и мы увидимся только на уроке.

Она промолчала.

– Или я могу уйти и вернуться, и мы притворимся, что этого неловкого разговора не было.

Она молчала.

– Или можешь ткнуть меня вилкой, – сказал он. – Что угодно. Только объясни.

Она посмотрела вниз и удивленно обнаружила, что схватила вилку и сжимала в кулаке.