Наконец, через полчаса они уселись в автомобиль, стараясь, устроится удобнее на тюках с вещами. Юрин вездеход был завален ими до самой крыши, и даже на багажнике сверху были принайтованы несколько огромных баулов.

— Знатно прибарохлились! — весело воскликнул Юра.

— Да все равно что-нибудь забыли — поспешил обломать друга Михаил. Он сразу же открыл боковое окно и устроился поудобнее. На коленях расположился стандартный армейский АК-74, а поверх горки была накинута современная разгрузка. Шесть запасных магазинов он уже рассовал по её карманам, на голову одел привычную для себя бандану. Любил он этот незатейливый головной убор. А поскольку яркое летнее солнце сейчас слепило прямо в глаза, на носу оказались стильные солнцезащитные очки, также позаимствованные в этом магазине.

— Ну, ты прямо Рембо, брат — хохотнул Юра, взглянув на друга.

— Лучше на дорогу смотри, остряк.

— Это двор, а не дорога — ещё раз захохотал неуёмный водила.

Они и в самом деле проезжали по дворам, улицы в этом районе оказались напрочь забиты остановившимся навсегда транспортом. Ведь ЭТО произошло в самый разгар рабочего дня. Минут через десять они выехали на широкую поперечную улицу Воскресенскую, которая делила город напополам, раскинувшись от железнодорожного вокзала до набережной Северной Двины. Недалеко от реки и находилась единственная в городе высотка-башня 25 этажей в высоту. Её было видно за десятки километров от города.

Юра сел прямо на ступеньку. Тёплую одежду они сразу оставили у выхода, но майки и так можно было выжимать. Всё-таки пешком забираться на 18 этаж это нелёгкое дело. А им уже далеко не 25 лет, когда они с тяжеленными рюкзаками как лоси носились по тайге и только посмеивались. Михаил сделал пару глотков воды и передал бутылку Ипатьеву.

— Ну, ещё пара этажей и мы на месте.

— Дай дух перевести. И на фига я подписался на такое?

— А не фиг инициативу проявлять, она у нас наказуема — хохотнул его товарищ.

Вскоре они входили в офисы на 18 этаже. Все двери оказались открыты, поэтому тяжёлые монтажки, несомые в рюкзаках, на сей раз не пригодились. На подоконники мужчины стали укладывать коробки от канцтоваров, а уже на них помещать лампы, чтобы те повыше находились. Михаил придумал устанавливать в довесок маленькие диодные фонарики, приклеивая их к оконному стеклу скотчем. В темноте свет от них будет хорошо заметен. Они обошли этаж кругом, здание было строго квадратным, город наблюдался с него как на ладони. Ветер под вечер немного стих и из окна стало отчётливо видно, что север города сейчас весь в дыму. Кроме комбината горели ещё старые деревянные кварталы в Соломбале. В южной стороне города также местами наблюдались несколько дымов от пожарищ. А больше всего Михаилу не понравился вид ТЭЦ, на одном из производственных зданий были заметны следы разрушений. Дым оттуда стелился пока небольшой, но уже не белёсый, а чёрный. Было только ясно одно — родной город умирал, и это подействовало на друзей угнетающе. Бойко зябко повёл плечами и повернулся к Юре Ипатьеву. Тот молча кивнул головой, и они двинули к лестнице.

В привходовом вестибюле все также выглядело пустынно. Стояли открытыми продовольственные ларьки, в кафе через стеклянную дверь виднелись оставшиеся на столах чашки с кофе. Кое-где валялись оплавленные бляшки мобильников и почерневшие монеты. Рыбаковых оставили на улице монтировать плакат для спасшихся людей. На нем сообщалось, что завтра с 11 до 12 здесь их будут ждать для эвакуации, а потом можно будет встретиться до 15 часов на развилке магистрали после железнодорожного моста. Мужчины начали молча одевать оставленную здесь тёплую одежду. Уже накидывая флисовый жилет, Михаил услышал чьё-то злобное рычание. По спине сразу пробежал мерзкий холодок. Он очень тихо обернулся, и сразу заметил, что из дальнего закутка на него уставился большущий лохматый пёс обычной дворняжьей породы. Шерсть его была вздыблена, а глаза горели какой-то нездешней ужасающей злобой, такое бывает только в голливудских страшилках. Михаилу стало не по себе, уж слишком странная обстановка сложилась, запросто можно было поверить и в слуг дьявола. Собака между тем зарычала сильнее и оскалила острые зубы. Каким-то поднявшимся из глубины души первобытным чутьём Бойко осознал, что Эта псина уже не из его обычного мира, и она хочет разорвать людей на куски. Из-за первого пса вылезла ещё одна собака, поменьше размером, но такая же злобная и страшная.

Михаил очень тихо шепнул — Юра, не шевелись резко — а сам потихоньку стал протягивать руки к автомату. Патрон уже был загнан в патронник, так, на всякий случай. И вот он приключился — этот гадкий случай! А ведь эти злобные твари застали их практически врасплох. Двери 'ходоки' оставили открытыми, и лохматые исчадия ада завернули сюда поискать, чем бы им перекусить. Вот сейчас и решится, кто кого будет перекушивать.

— Внимание — тихо сказал Михаил, в горле резко пересохло, в висках застучало. Большой пёс сразу же оскалил зубы и зарычал ещё сильнее. Мужчине стало жутко, но он знал, что сможет преодолеть страх. Обычный мужик ведь за свою жизнь не раз проделывает подобное. Он резко схватил оружие и сразу щелчком снял его с предохранителя. Псы тут же стремительно бросились вперёд, в один миг они проскочили пространство между ними, но человек уже яростно жал на спусковой крючок автомата. Короткими, правильными очередями стрелять, конечно, же, не получилось, страх и ярость заставляли жать и жать, до самого последнего патрона! Первая же очередь смела обеих собак прямо в их движении, ведь он стрелял фактически в упор. Остальные выпущенные в очереди пули разворотили уже лежащие на полу тела животных, вырывая из них клочья мяса и шерсти. В помещении запахло порохом и ещё чем-то сильно вонючим, на зубах стало кисло. Неожиданно стрельба прекратилась. Михаил заполошно дёрнул затвор АК-74, но потом понял, что просто кончились патроны в магазине. Рядом стоял ошеломлённый Юра, в руках он сжимал монтажку, выхваченную им из рюкзака.

— Фу, я чуть не обосрался! Что за злобные псины! Они ведь реально нас сожрать хотели. Ты видел пасть у первой! А грохот то какой был, я чуть не оглох.

Юра быстро тараторил, а его руки ходили ходуном, во в человека адреналина сейчас влилось! Михаила и самого немного потряхивало, и он несколько бессмысленно оглядывался вокруг.

— Писец полный, что за хрень такая! А твоё оружие где, твою мать?

— Так, это… — Юра растерянно показал на вахтёрский стол, где спокойно себе лежал его Вепрь. От автомата Ипатьев младший отказался, ведь в армии он стрелял только из карабина, да и то перед присягой.

— Вот именно это. Б..ять, расслабились мы, и чуть не поплатились. Все! Теперь всегда только с оружием ходим, и всегда прикрываем друг друга, понял Юрка?

— Ага. Ну, нах… Надо же такому. И откуда эти твари, только взялись? — Юра уже немного отошёл от шока, быстро схватил оружие в руки, и осторожно подошёл к убитым собакам, держа карабин перед собой.

В это время с улицы послышались тяжёлые шаги и в вестибюль ввалились Рыбаковы. Впереди отец с Калашниковым наперевес, за ним Иван, держащий в руках помповик. Они сразу же вляпались в лужу крови, уже натёкшую от убитых зверей, и от неожиданности отпрянули в сторону. Анатолий так и застыл столбом, а вот Иван грамотно принял боевую стойку и стал сканировать помещение глазами, держа оружие наизготовку. Всё-таки увлечение модной молодёжной забавой пошло ему впрок.

— Миша, что случилось? Мы сначала даже не поняли, что тут грохочет, потом сразу рванули на подмогу.

— Да вот, собачки нами закусить решили.

— Точно? — Рыбаков с опаской обошёл тела, и, увидев оскаленную морду самой большой псины, непроизвольно вздрогнул — Бл…, ну и страшилище! Как они мимо нас то проскочили?

— Мы, батя, на стороне Воскресенской плакат крепили. А собачки оказались хитрее — Иван с интересом посмотрел на убитых собак — И что за порода такая страшенная? Видать, подобных зверюг нам теперь придётся опасаться?