Вечером к принцу заявилась возмущенная делегация ветеранов во главе с Утосом. Тот сразу полез к командующему с обвинениями — Герцог, почему я и мои союзники последними узнаем о том, что старший Ольм собирает своих солдат и уезжает к племенам?

— Вы? — принц спокойно уселся в кресло и удивленно поднял брови — А разве это ваше дело? Это касается только меня и Ольма.

— Это как это? — седоусый ветеран из приближенных старшины свирепо ощетинился.

— Он теперь не ваш враг, а мой союзник. Вы же победители, и должны быть милостивы.

— Они убивали еще наших дедов, а мы должны их прощать?! — еще больше рассвирепел седоусый, размахивая большими ручищами — Не бывать этому!

— Утос — Золас теперь обратился к командиру — почему твои воины не по чину суются вперед тебя, разве у них есть право обсуждать нашу внутреннюю политику? У тебя начала хромать дисциплина.

Утос заметно помрачнел, но отодвинул своего помощника назад, тот явно подрывал его авторитет. Принц также встал и подошел поближе к людям.

— А вам я еще раз повторю, и запомните мои слова: Только сильные духом имеют право проявлять милость, и относится снисходительно к побежденным врагам. Месть это удел слабых людей, так что почувствуйте себя победителями.

Воины замолчали, слова их военного предводителя оказались весьма необычными для такого рода людей, но выглядели они вполне справедливо. Ветераны ведь и сами знали из жизни, что очень сильные люди обычно добродушны и снисходительны. Так что к таким мудрым советам стоило прислушаться. Золас, между тем, продолжил выяснять отношения наедине с Утосом.

— Ты что себе позволяешь, чужеземец? — предводитель ветеранов был очень зол.

— Ничего лишнего, просто проявляю мудрость.

— Ты много о себе возомнил, чужеземец! И вправду поверил, что ты Герцог?

— А я и в самом деле герцог — спокойно взглянул в глаза старого воина принц. И тут нечто такое в его глаза промелькнуло, что Утос отшатнулся в полном смятении назад — И ты в глубине души это знаешь. Да и что ты скажешь потом своим людям. Что ты их обманывал, и руководил сражением на самом деле проходимец?

Утос отвел глаза в сторону, ответить ему и в самом деле было нечего.

— То-то и оно! — принц вперил рассерженный взгляд в собеседника — А вы тут, как я посмотрю, новую войну затеваете? Кровь проливали за свободу, а теперь на куски свою родину рвете?

— Тебе то, что за дело, чужеземец? — старшина лесорубов зло сплюнул — Ты скоро уйдешь, а нам тут жить.

— Значит так, горе-вояка, слушай сюда. Пока я здесь, я здесь главная власть, и я хочу оставить тут не свору дерущихся за сахарную кость псов, а некое подобие порядка. Послезавтра с утра в главном зале у нас будет совещание. С собой приводить только главных помощников, стража останется у ворот Крепости. Ты все понял, старшина? Или тебе хочется большой крови?

Утос взглянул в глаза своего временного предводителя и понял, что спорить с ним совершенно не хочет. Ветеран только молча кивнул головой и вышел со своими бойцами из зала.

Солнце давно уже встало над спокойно текущими водами Драгастии, погода дарила последние теплые деньки осени перед промозглой зимой. К Крепости подходили все новые и новые отряды, в воздухе застыло всеобщее напряжение.

В покоях же принца было совершенно спокойно. Золас стоял у окна и вглядывался в него, силясь рассмотреть в мутное стекло обстановку, царящую на площади перед дворцом Харца.

— И оно тебе надо? — вдруг раздался позади знакомый голос — Нам своих проблем мало?

— Те проблемы нас сами найдут, а тут хороший шанс соорудить хоть какое то подобие порядка — принц даже не обернулся — Янус, а тебе никогда не хотелось оставить после себя что-то по-настоящему значительное?

— А знаешь, нет — Зиг прошел к столу и налил из кувшина вина, еще долго им такое не пить. Этот божественный напиток привозился приморскими купцами и был очень дорог — меня больше беспокоят дела моего рода и фамилии. На моей планете не озадачиваются глобальными проблемами, у нас и так жизнь сложная, и живем мы небогато.

— Поэтому и живете небогато, потому что проблемами не озадачиваетесь — принц усмехнулся — а здесь… здесь мы можем начать строить свой мир, более разумный и справедливый.

— Когда я слышу такие красивые слова, то сразу думаю, а сколько кредитов можно под них украсть.

Принц громко захохотал и стукнул товарища по плечу.

— Ты неисправим, Янус. Хотя в кое-чем ты прав, этому миру придется за помощь заплатить. Но мы же живем в реальном мире. Не так ли?

Зиг кивнул головой и усмехнулся.

— Но согласись и с тем, что в нашей будущей реконструкции людям будет жить все-таки лучше? Не будет той бездны крови и страданий, тех бедствий, которые они переживают сейчас.

— Ты как всегда прав, принц — твой мир будет точно не хуже.

— А я и не обещаю рая. Просто сделаем два шага от ада, и то хлеб. А теперь вставай, у нас впереди сложный день. Твои арбалетчики готовы? Тогда идем в зал.

Следующие три часа их жизни прошли достаточно сложно. Им пришлось поначалу долго выслушать массу претензий от старых и новых вождей лесного племени. Те с оживлением и большим удовольствием вспоминали обиды минувших дней, откуда-то вдруг всплыли ссоры еще прадедовских времен. Командиры и старшины мерились славой своих родов, кичились происхождением. Над столами летали обидные и весьма злые слова. Стороны все более нарастающего конфликта кидались упреками, претензиями, угрозами. Атмосфера в зале становилась буквально грозовой.

И тут вперед выступил Золас. Он вышел на середину зала и несколько минут молча рассматривал присутствующих здесь недавних соратников по кровавому восстанию. Голоса людей замолкали, старшины и командиры отрядов вжимались в кресла, переставали вдруг суетиться и начинали прятать глаза. Такова была сила воздействия взгляда человека, которого они недавно выбрали своим вождем. Они сразу почувствовали, что выбрали его не просто так, а по праву сильного. В этом худощавом и черноволосом чужеземце ощущалась какая-то непонятная и пугающая их сила.

Наконец принц начал свою речь. И начал он ее не с обличения или угроз, а громко и внятно рассказал вождям племен о последних, да и о давних событиях. Достаточно подробно он передал историю их завоевания племенами конников. Принц напомнил о бесчисленных жертвах, которые понесли лесовики во время множества восстаний, о жестокости кабалеро, о столетнем иге, иссушающем их народ. Десятки лет бесправия, унижений, крови и деградации. У слушателей на глаза накатывались непрошеные слезы, кулаки сами собой сжимались, из легких вырывались звериные рыки. Золас держал слушателей в напряжении своим громким и сильным голосом. Он напомнил, как они готовились к нынешнему восстанию. Как дружно помогали друг другу и сражались плечом к плечу. Как убивали врагов и хоронили товарищей.

А затем неожиданно голос принца превратился в обличающий. Он уже грозно кричал в лицо сидящим здесь вождям о том, что их ждет в ближайшем будущем. О море крови, которая прольется на землю лесных племен. О раздрае и распре, о горящих и растерзанных лесных поселках. О том, что ослабленные распрями лесовики снова станут жертвами новых кочевников и навеки уйдут с исторической арены. Сидящим здесь старшинам, главам кланов, командирам ополчений стало стыдно и страшно. И они знали, что это сущая правда. Такое будущее страшило этих без сомнения отважных людей. Они сидели молча, понуро опустив головы. С места встал только Ува Риктос, самый старый из всех присутствующих здесь. По обычаю он открывал сегодняшнее собрание, вот и сейчас он озвучил вопрос, мучающий теперь всех.

— Достопочтенный владыка, которого мы называем древним именем Герцог. Ты все правильно нам напомнил, и твой дар предвидения нас также поразил. Но что делать нам и сейчас?

Седобородый, в возрасте, но еще крепкий мужчина вопрошающе смотрел на принца.

— Ты правильно заметил, почтенный Ува, вы называете меня Герцогом. Мне пришлось взять этот термин сначала для конспирации, хотя некоторые из вас знают, откуда я и зачем здесь. Но мало кто даже из них знает, что этот титул принадлежит мне по праву рождения — принц возвысил голос, в зале же раздались возгласы и крики — Да, по праву рождения! Я член рода очень древней и знатной фамилии. И правим мы далеко отсюда, это то же правда. Но — тут Золас снова обвел всех жестоким взглядом вековечного владыки — формально мы имеем право на всю планету!