— Ну, ты можешь изменить свое мнение, когда я скажу тебе, что Дайр был у меня в комнате прошлой ночью, и я с ним говорила.

Глори распахнула глаза.

— Он отвечал? Подожди, как он выглядит? Он был горяч? Конечно, он был горяч, не так ли? Я тебе говорила, что так и будет.

— ГЛОРИ! — Серенити схватила размахивающую руку подруги. Она начинала сильно жестикулировать, когда была взволнована.

— Ты слышала ту часть, где я говорила, что мифическое существо объявилось в моей спальне прошлой ночью?

— Я это слышала, и если ты говоришь, что разговаривала с ним, то я тебе верю.

— Вот так просто?

— Серенити, я тебя знаю. Я знаю твой характер, твое сердце, и твою неспособность лгать. Я имею в виду, давай посмотрим правде в глаза, если тебе придется играть в покер на жизнь, то мы сразу можем сдать мерки для гроба.

— Я не собираюсь обижаться, потому что в данный момент я просто радуюсь, что могу поговорить об этом.

— Да, я ужасна. Как ты могла сомневаться во мне? Теперь перейдем к самому главному. Так он горяч?

— Тебе, в самом деле, двадцать два? Они не ошиблись в твоем свидетельстве о рождении?

Глори закатила глаза.

— Моя лучшая подруга — старшеклассница. Как ты можешь многого от меня ожидать?

— Резонно, — согласилась Серенити. — И отвечая на твой вопрос, я не имею ни малейшего понятия, страшен ли он как черт или так горяч, что может расплавить сталь. Он не захотел мне показаться.

— То есть он просто с тобой разговаривал? Как ты поняла, что он в твоей комнате?

— Я могла чувствовать его. Это было странно, но я просто знала, что он был там. Поэтому я окликнула его. Но он не ответил, пока на третий раз я произнесла его имя. К тому времени я почти поверила, что разговаривала в пустой комнате. Но потом он заговорил.

Ее лицо приняло мечтательно выражение, которого она не осознавала, пока вспоминала спокойный, гипнотический голос Дайра.

— Что это за вид? — спросила Глори, указав на лицо Серенити, почти попадая пальцем ей в глаз.

— Какой вид? — Серенити попыталась отрицать то, что увидела Глори.

— Хм, выражение лица, которое говорит, что кто-то перевернул твой мир. У тебя после этого удивительно соблазненный вид.

— Ладно, что это вообще значит и является ли это настоящим? И, нет, у меня вовсе не удивительно соблазненный вид.

Глори прищелкнула языком.

— Ты ведь знаешь, куда попадают лжецы после смерти, правда?

Она застонала на дежурное высказывание Глори, используемое каждый раз, когда отказывалась признаться в чем-либо старшей подруге.

— Хорошо, — сдалась она, приготовившись смутиться от необходимости объяснять, что его голос сделал ее такой удовлетворенной, что хотела оказаться в его руках и просто слушать его вечно.

— Его голос был… ну… похож на… заставил меня желать… я не знаю, как это объяснить, — сдалась она после жалких попыток объяснения.

— Ты пытаешься сказать, что его голос был достаточно сексуальным, чтобы вызвать слуховой оргазм?

— Ты серьезно?

Серенити покраснела и закрыла лицо руками. Через мгновение, собравшись, она продолжила.

— Он был сексуальным. Но был и чем-то большим, словно спокойный, гипнотический и вызывающий мурашки одновременно.

— Вот черт, — произнесла Глори, глядя на нее огромными, завидующими глазами.

— Что?

— Ты описываешь последствия. Жгучее желание удовлетворено, и все кажется супер чувствительным, но в хорошем смысле. Ты все еще на седьмом небе от этой силы, но теперь можешь сосредоточиться на своих ощущениях, потому что желание больше не отвлекает тебя.

Сара уставилась на лучшую подругу, широко раскрыв глаза.

— Ты поняла все это, после того как я сказала, что его голос был спокойным, гипнотическим и вызывающим мурашки?

Глори кивнула.

— Хотелось бы подтвердить, что твое весьма живописное объяснение правда, но моя девственность все еще в надежном месте, так что я не могу сказать, что чувства, которые я испытала, как-то совпадают с тем, что ты описываешь.

— Ладно, как насчет того, что его голос заставил тебя чувствовать, будто ты только что сделала несколько глотков самого прекрасно выдержанного вина, и оно теплом растекается по всему телу.

Серенити беспомощно посмотрела на нее.

— Все еще нет? — спросила Глори.

— Не пью, — ответила Серенити, показав на себя.

— Ну, я умываю руки, милая. Придется тебе самой описывать его удивительный голос, мой репертуар исчерпан.

Серенити фыркнула, когда подруга драматично плюхнулась обратно на кровать.

— Ценю твою готовность поделиться опытом.

Глори сделала одобрительный жест.

— Я знала, что есть причина, по которой я позволяю тебе тусить со мной. Теперь, — она показала жестом продолжать, — расскажи мне больше об этом Дайре с невероятным голосом. Что он тебе сказал?

И так история продолжилась до тех пор, пока Серенити не рассказала все вплоть до прощальных слов Дайра, произнесенных шепотом. Она почувствовала себя обделенной, заново переживая все это, пока говорила. Теперь, когда она уже пережила первоначальный шок от прямолинейных слов Дайра, она хотела больше узнать о нем.

— Дай-ка мне уточнить, милая, — сказала Глори, повернувшись на бок и подперев голову рукой. — Этот Дайр, бессмертный парень из легенды, с сексуальным, вызывающим-мурашки-по телу голосом сказал, что хочет тебя, а ты сказала ему, чтобы он ушел?

— Когда ты так говоришь, то заставляешь меня выглядеть отстойно, — парировала Серенити. — Я пыталась быть ответственной. Я ничего о нем не знаю.

— Позволь заметить, что ты провела неделю, изучая его, сидела в классе, когда твой учитель читал лекцию о нем, и видела сон, в котором жутковатая маленькая девочка выболтала все про него?

Глори многозначительно посмотрела на нее.

Она подняла руки, сдавшись.

— Ты снова заставляешь чувствовать себя отстойно, Глори.

Ее подруга просто пожала плечами и разглядывала свои ногти.

— Детка, я просто перечислила факты. То, что они показывают — это не ко мне.

— Так ты думаешь, я должна была просто сказать: «Ах, замечательно, ты хочешь меня. Давай просто начнем серьезные отношения, хотя ты, вроде как, выводишь меня из себя всеми этими мифами и бессмертием?»

— Или, — Глори подняла палец. — Ты могла отделаться чем-то вроде: «Я слышала, что ты сказал, и хотя я не уверена в своих чувствах через месяц, я хотела бы узнать тебя получше.» И затем ты бы увидела внешность, которая скрывает тот голос.

— Я вижу, как разумен твой ответ, но я все еще нахожусь под впечатлением от цельной картины, он Песочный человек и, по сути, сказал мне, что хочет меня в качестве своей женщины, душой и телом.

— Ну, а как ты себя теперь чувствуешь, когда прошло несколько часов, чтобы подумать об этом? — спросила Глори.

Серенити опустила голову обратно на пол и закрыла глаза.

— Если попросишь меня быть откровенной, то я в ужасе, что он может не вернуться и что я испортила то, что могло быть просто замечательным.

— Тебе не следует беспокоиться об этом.

Глори потянулась через край кровати и погладила ее по руке.

— Когда мужчина открывается так сильно, он не собирается уходить без боя.

— Так что же мне делать до его возвращения? — спросила Серенити.

— Жить. Потому что независимо от того, насколько твое сердце хочет сделать этого таинственного парня центром вселенной, твой разум знает, что позволять эмоциям управлять тобой, только потянет тебя вниз. Ты можешь надеяться, всеми силами надеяться, что он вернется, потому что очевидно ты хочешь больше времени провести с ним, но не смей просто свернуться калачиком в углу, позволяя страху и сомнениям разъедать тебя. И когда он снова вернется, потому что так и будет, он найдет уверенную, красивую женщину, в которую по уши влюбился, вместо хнычущей девчонки, тоскующей по мужчине, который еще должен завоевать ее любовь.

— И где же та двадцатидвухлетняя, которую я считала лучшей подругой? — захихикала она. Но быстро пришла в себя, посмотрев на Глори.

— Спасибо, что веришь мне, выслушиваешь и не позволяешь быть хнычущей девчонкой.

Серенити улыбнулась, когда подруга замахала, словно это ничего не значило.

— Не будь со мной слишком сентиментальна, Сен. Мне от этого больше пользы, чем тебе. Ты же не можешь, не кривя душой предположить, что меня могут увидеть в компании какой-то слабачки, распустившей нюни, не так ли?

Она покачала головой.

— Конечно, нет, о чем я только думала, — сказала она с притворным стыдом.

— Ты и не думала. Вот зачем я здесь. Расскажи мне еще раз про его голос и те слова, которые он сказал тебе, чтобы я могла представить, как он говорит их мне. Ты знаешь, что мне приходится косвенно жить твоей жизнью ради острых ощущений.

— Глори, это по-любому не правильно, — рассмеялась девушка, посмотрев на беспечное выражение лица лучшей подруги.

— Если только следующие слова из твоего рта не повторяют дословно милого Дайра, воздержись от разговора.

— Что если?

— Нет.

— Но, — снова начала Серенити.

— Ха, — ее снова заткнули.

Со смиренным вздохом Серенити сдалась.

— Его первое слово прогрохотало сквозь тьму. Все что он сказал: «да», и, не смотря на это, я чувствовала, будто он спел мне колыбельную.

— О, это хорошо. Запиши это. Но не прекращай говорить, когда пишешь. И поспеши. Мне нужно убраться отсюда прежде, чем дядя Уэйн вернется домой и свяжет меня по рукам и ногам, за то, что я съела его зеленую субстанцию.

— Глори, я люблю тебя.

Она приподняла бровь.

— Почему ты мне сейчас это говоришь?

— Потому что то, что я на самом деле хочу сказать, возможно, удержит тебя от того, чтоб кормить меня бесплатными завтраками в «кострище» в течение месяца.

— Пока у тебя будет информация о Дайре, чтоб поделиться, ты можешь не бояться моего гнева.

— Тогда я позабочусь, чтоб он был поблизости… всегда.

— Правильно, мечтательница, теперь возвращайся к рассказу.

Несмотря на все их подколки и поддразнивания, Серенити была рада иметь такую подругу как Глори, независимо от того, что та была упряма, любила командовать и была слишком честной. Она нуждалась в подруге, чтобы ей не пришлось столкнуться с новым миром, который возник перед, ней один на один. Когда Дайр вернется, ей не придется столкнуться со всеми проблемами, которые он вызывает, самостоятельно. Глори будет там, чтобы отговорить ее от уступок, и за это она могла смириться со всеми ее странностями.