Теперь я понял, с кем имел дело. Во всей Шотландии было запрещено лишь одно имя -- имя МакГрегоров.

   --  Я совсем недавно уже встречал многих людей, которые были в таком же положении, как и вы, -- сказал я,  -- и думаю все они вам родственники. Первого зовут Робин Ойг.

   --  Неужели?  -- воскликнула она, перебив меня. -- Вы видели дядю Роба?

   --  Я провел с ним под одной кровлей целую ночь,  -- отвечал я.

   --  Да, он ночная птица, -- заметила она.

   --  Там было две волынки, -- продолжал я, -- и вы сами можете легко догадаться, что время пролетело незаметно.

   --  В таком случае, вы, вероятно, нам не враг,  -- сказала она.  -- Это его брата провели мимо нас минуту тому назад красные мундиры. Он мой отец.

   --  Неужели?  -- воскликнул я. -- Стало быть, вы дочь Джеймса Мора?

   --  Его единственная дочь,  -- отвечала она, -- дочь заключенного! А я почти забыла об этом и битый час болтаю с незнакомцем!

   Тут один из спутников её обратился к ней на ужасном английском языке, спрашивая, что же ему делать с табаком. Я обратил на него внимание: это был небольшого роста приметный человек, с кривыми ногами, огненно-рыжими волосами и большой головой.

   --  Сегодня у отца не будет табаку, Нийл, -- отвечала девушка. -- Как ты достанешь его без денег? Пусть это послужит тебе уроком: в следующий раз будь внимательнее. Я думаю, что Джеймс Мор не очень будет доволен Нийлом.

   --  Мисс Драммонд, -- сказал я как можно более убедительно, -- я уже говорил вам, что сегодня для меня счастливый день. За мной идет рассыльный из банка. Вспомните, что я был радушно принят в вашей стране, в Балхквиддере.

   --  Вас принимал человек не из моего клана, -- возразила она.

   --  Положим, зато управляющим в моём замке служит ваша двоюродная тётка, Эйли МакГрегор -- отвечал я решительно.  -- Кроме того, я предложил вам свою дружбу, и вы были столь рассеяны, что позабыли вовремя отказаться от неё.

   --  Ваше предложение сделало бы вам честь, если бы речь шла о большой сумме,  -- сказала она, -- но я скажу вам, в чем тут дело. Джеймс Мор сидит в тюрьме, закованный в кандалы. Последнее время его ежедневно приводят сюда, к Генеральному прокурору...

   --  К Генеральному прокурору? -- воскликнул я.  -- Разве это...?

   --  Это дом Генерального прокурора Гранта из Престонгрэнджа, -- отвечала она.  -- Они уже несколько раз приводили сюда моего отца. Не знаю, для какой цели, но, кажется, появилась какая-то надежда на его спасение. Они не позволяют мне видеться с отцом, а ему -- писать мне. Нам приходится поджидать его на Кингс-стрит, чтобы передать по дороге табак или что-нибудь другое. Сегодня этот разиня Нийл, сын Дункана, потерял четыре пени, которые я дала ему на покупку табака. Джеймс Мор останется без табака и подумает, что его дочь совсем позабыла о нем.

   Я вынул из кармана монету в шесть пенсов, отдал её Нийлю и послал его за табаком. Затем, обратившись к ней, я заметил:

   --  Эти шесть пенсов были со мной ещё в Балхквиддере.

   --  Да,  -- сказала она,  -- вы настоящий друг Грегоров!

   --  Мне не хотелось бы обманывать вас, -- продолжал я. -- Я очень мало знаю о Грегорах, в моих друзьях больше всего эпинских Стюартов. Но, с тех пор как я стою в этом переулке и узнал кое-что о вас, вы не ошибётесь, если назовете меня "другом мисс Катрионы".

   --  Я и остальные -- неразделимы, -- возразила Катриона.

   --  Я постараюсь когда-нибудь стать другом и для них, -- сказал я.

   --  Что можете вы подумать обо мне, -- воскликнула она, -- что я вот так просто взяла деньги у первого попавшегося незнакомца!

   --  Я подумаю только, что вы хорошая дочь своего отца.

   --  Я обязательно верну вам ваши деньги, -- сказала она. -- Где вы остановились в Эдинбурге?

   --  По правде сказать, я ещё пока нигде не остановился, -- ответил я, -- так как нахожусь в городе менее двух часов. Но если вы дадите мне свой адрес, я сам приду за своими шестью пенсами.

   --  Могу я положиться в этом на вас?  -- спросила она с надеждой.

   --  Вам нечего бояться: я всегда держу своё слово, -- твёрдо отвечал я.

   --  Иначе Джеймс Мор никогда не принял бы ваших денег, -- сказала она. -- Я живу за деревней Дин, на северном берегу реки, у миссис Драммонд Огилви из Аллардайса, моей близкой родственницы.

   --  Значит, мы увидимся с вами, как только это позволят мои дела, -- сказал я и, спохватившись, что и в самом деле совсем забыл о своих заботах, поспешно простился с ней.

   Я не обратил внимания, прощаясь, что мы вели себя слишком свободно для этого времени, ведь в моём прежнем мире подобное было нормой. Но слова рассыльного тут же вернули меня с неба на землю.

   --  Я думал, что у вас есть хоть немного здравого смысла, -- заметил он с ярко выраженным неудовольствием.  -- Таким образом мы никогда не дойдём до нужного места. С первого шага вы уже стали разбрасываться деньгами. Да вы настоящий волокита -- вот что! Водитесь с потаскушками!

   --  Не завидуй, дружище, -- сказал я этому ревностному пуританину, -- а давай-ка молча веди меня куда тебе было приказано.

   Он повиновался лишь отчасти; хотя и не заговаривая со мной, всю дорогу, ехидно усмехаясь, напевал чрезвычайно фальшиво:

   Красотка наша Молли Ли по улице гуляет,

   Слетел чепец, ей хоть бы что, лишь глазками стреляет,

   И мы идем туда, сюда, за ней во все концы земли,

   Все полюбезничать хотят с красоткой Молли Ли!

II.

   Мистер Чарлз Стюарт, стряпчий, жил на верхнем этаже восьмиэтажного дома, который в этом времени считался чуть ли не небоскрёбом. С учётом, что лифты пока не изобрели, подниматься к нему мне пришлось по длиннейшей каменной лестнице в пятнадцать пролётов. Когда я наконец добрался до двери и мне отворил клерк, объявивший, что хозяин дома, я наконец смог перевести дух и отправить своего рассыльного подальше.

   --  Свободен! -- сказал я, взяв у него из рук мешок с деньгами, и последовал за клерком.

   В первой комнате помещалась контора. Там не было никакой мебели, кроме стула клерка и стола, заваленного судебными делами. В соседней комнате человек невысокого роста внимательно изучал какой-то документ и едва поднял глаза, когда я вошел. Он даже не снял пальца с листа, который он просматривал, словно собирался выпроводить меня и снова заняться своим делом. Это мне вовсе не понравилось. ещё менее понравилось мне то, что клерк из своей комнаты мог легко подслушать весь наш разговор.