— Допустим.

— Именно ваши допущения меня и раздражают. Вы почему-то избегаете прямого разговора, а меня не устраивает ваши блуждания. Вы нашли меня, хотя я не пряталась и не намерена прятаться. Мы сможем поговорить, когда вы определитесь. Мой автобус подходит.

Даррес нервно отвёл глаза:

— Хорошо, где и когда мы сможем продолжить наш разговор?

— Называйте день.

— Сегодня?

— Хорошо. Сегодня после шести.

— Где?

Лариса растеряно оглянулась и, зацепившись взглядом, за вывеску на противоположной стороне улицы, кивнула:

— В том кафе. Вас это устроит?

* * * * *

На этот раз беседе предшествовало лишь четырёхчасовое ожидание в очереди. Опять тот же кабинет, опять тот же собеседник. Но разговор начался чуть иначе. Вместо того чтобы, в который уже раз выспрашивать её биографию, человек спросил:

— Синьорина Хименес, скажите, как вы относитесь к процедуре проверки на полиграфе? В просторечии этот прибор называют ещё «детектором лжи»?

На лице его собеседницы отразилось недоумение, но, помедлив немного, она ответила:

— Если это ускорит процедуру получения визы, то, в принципе…

— Почему ты думаешь, что такая проверка ускорит что-то?

— Но вы же не верите мне, — с тем же недоумением отозвалась девушка. — Думаю, если не я, то ваша машина убедит вас в моей правдивости.

— А почему ты утверждаешь, что машина в чём-то убедит меня?

— Потому, что я говорю правду.

— А почему ты уверена в том, что говоришь мне именно правду?

Недоумение девушки достигло крайнего предела:

— Как же я могу не знать: говорю я правду или вру?

— Так случается достаточно часто. Называется это состояние «добросовестным заблуждением». Возможно, ты просто веришь в то, что говоришь, но это не значит, что слова твои — правда.

— А что я тогда говорю?

— То, что тебе внушили.

— Кто?

— Именно это я и хочу узнать.

Лариса задумалась. Она действительно ничего не понимала и потому решила промолчать.

— Только полная проверка под гипнозом может служить достоверным доказательством твоей правдивости. Если ты дашь письменное согласие…

— Я не дам вам согласия, — тихо и веско остановила собеседника Лариса, — ни письменного, ни устного.

— У тебя нет выбора, — возразил ей мужчина, пододвигая лист с отпечатанным текстом и ручку. Девушка с омерзением посмотрела на стол, ответила, медленно и осторожно подбирая слова:

— Проверка под гипнозом бессмысленна.

— Почему?

— Потому, что она не гарантирует мне визу. Зачем подвергать свой мозг заранее бессмысленной и опасной процедуре?

— Я забочусь о безопасности всего Союза!

— Да. Это ваша работа. А я хочу отдохнуть. И ни о чьей безопасности я заботиться не обязана. Ни о безопасности федератов, ни о безопасности конфедератов. Я не хочу, и не буду подвергать свой разум воздействию гипноза, потому, что это — вредно.

— И виза тебе уже не нужна.

— Нужна. — Лора встала. — Знаете, что я сделаю? Я приду завтра.

— Зачем?

— За паспортом с визой. Мой паспорт у вас.

— Ты так уверена в том, что получишь её?

Лариса пожала плечами:

— Я ни в чём не уверена. Просто, я приду завтра.

То, что его собеседница действительно направилась к двери, ошеломило человека. Он слишком привык к тому, что любой обыватель всегда испытывает в присутствии человека из службы парализующий страх. И вдруг выясняется, что девятнадцатилетняя девчонка, абсолютно его не боится, а он не знает, как в такой непривычной ситуации себя вести, как поступать. Впрочем, всем известно, что если не знаешь, как поступить, следует поступать по закону.

— Лариса Хименес, вернитесь, пожалуйста.

К его удивлению, девушка вернулась, хотя на стул и не села, а остановилась у стола, ожидая дальнейших пояснений. Человек вынул из ящика стола паспорт и положил его на стол:

— Бери.

Лора взяла его, волнуясь, пролистала страницы и, найдя цветную картинку туристкой визы, вздохнула с нескрываемым облегчением:

— Значит, я могу покупать билет и заказывать путёвку?

— Можешь, — ответил человек и, не сдержавшись, добавил, — но если ты что-то задумала, лучше забудь сразу. Иначе…

— Спасибо, — тихо поблагодарила его Лариса. — Большое спасибо.

Лариса шагала по улице. Счастливая, довольная и растерянная. Непоследовательность случившегося почти пугала её. Впрочем, одно девушка знала твёрдо: за билетами она отправится сегодня же. Для других мыслей места уже не оставалось.

Только у дверей дома, столкнувшись с Дарресом, она вспомнила о встрече, но тут же успокоила себя тем, что назначила её на более позднее время, и что, по сути, никого не подвела.

— Ещё раз, здравствуйте, герр Даррес, — поприветствовала она человека.

— Здравствуйте синьорина. Я вижу, вы уже свободны?

— Да. Я собиралась зайти в кафе.

— Прекрасно. Я могу составить вам компанию?

— Конечно. Кафе для всех.

Только делая заказ, девушка поняла, как проголодалась. Даррес знал, что аппетит у его собеседницы хороший и потому не спеша цедил свою единственную порцию кофе. Девушка ценила чужое время и с едой не тянула. Движения её замедлились только тогда, когда дело дошло до десерта. Фруктовый салат в разноцветном желе, обильно приправленный взбитыми сливками стоил этого.

— Лариса, — Даррес поставил на столик давно пустую чашечку и достал из внутреннего кармана плоскую коробочку из настоящего сафьяна. — Я, собственно, искал тебя, чтобы передать эту вещицу.

— Да? А что за вещица?

— Просто приз зрительских симпатий за лучшую роль. Мелочь, право, если не вспоминать, что подобного единодушия при опросе, не случалось лет, этак, пятьдесят.

— Приз зрительских симпатий, — на лице девушки отразилось удивление. — Не знала, точнее, не ожидала.

— Никто не ожидал. Случилось то самое чудо, когда любая интрига бессильна. Возьмите футляр, синьорина. Жаль, что приходится вручать его в столь обыденной обстановке. Открой же, посмотри, — подбодрил он оробевшую девушку.

Брошь — оправленный в золото резной сардоникс завораживал взгляд. По слоистому фону камня мастер вывел классический профиль женской головки в венке из бледных роз, белую руку и снежно белого голубя на руке.

— Изумительная работа, не правда ли, синьорина. Древние мастера умели создавать безупречные изделия.

— Это древняя вещь?

— Да. Одни эксперты утверждают, что это античная камея, другие — доказывают, что перед нами лишь средневековая копия с более древнего образца. Изделие с древней Земли. Эта вещица числится во всех сколь-нибудь полных каталогах коллекционных украшений.

— Она дорогая?

— Безумно дорогая и безумно ценная. Чтобы передать её тебе, пришлось оформить гору бумаг. Иначе, передача не считалась бы законной.

— Странно, такая вещь и дарится случайному человеку.

— Зрительские симпатии, синьорина, непредсказуемое явление. Целые институты изучают его, миллионы тратятся на исследования, лучшие психологи заняты в этой сфере. И при этом, люди время от времени умудряются преподносить такие сюрпризы. Но как бы то ни было, вопреки воплям эстетов, мы всё-таки работаем для массового потребителя и «приз зрительских симпатий» — очень знаковая награда.

— Спасибо зрителям. Вещь очень красивая.

— Безусловно синьорина. Кстати, вам не кажется что вы в долгу у этих людей? Они полюбили вас всей душой, поверили вам, а вы их бросили из-за пустячной обиды.

— Какой обиды? — Лариса улыбнулась, пряча за улыбкой раздражение, вызванное воспоминанием о разговоре с Франческо.

— Из-за статьи. Кстати, автор уже пожалел о своей несдержанности и страдает сейчас от угрызений совести.

— Да причём тут та статья. Каждый имеет право на собственное мнение. Никто не обязан подделываться под меня.

Даррес смутился, отвёл глаза:

— Рад слышать это. Но тогда мне не понятно: что заставляет тебя прятаться?

— Повторяю, — вздохнула Лариса, — я не прячусь. Я устала и отдыхаю.

— Хорошо, а что вы намерены делать после того, как отдохнёте? Чем намереваетесь заняться?

— Пока не знаю.

— Это не разумно. Успех, — Даррес постучал пальцем по коробочке, — требует закрепления.

— В смысле…

— Мне поручено передать тебе предложение, от которого не стоит отказываться.

— В смысле?

— Контракт на съёмки в фильме. Составлен он так, что не вызовет у вас ни малейшего возражения…

— Не сомневаюсь, — окончательно растерялась Лариса, — но Франческо…

— При чём здесь Франческо?

— Он обещал, что больше меня не примут ни в одну фирму…

— Так вот оно в чём дело! — Даррес резко рассмеялся, и столь же резко оборвал смех. — Лариса, ты умная, взрослая девушка. Как ты могла всерьёз принять пустую похвальбу такого болтуна?

— Между прочим, этот «болтун» старше меня почти на десять лет.

— Ах, если бы он был хотя бы на пять лет умнее вас, фреляйн. Короче, забудьте о нём. Франческо Габини, сын Александро Габини будет делать то, что велит ему его отец. Александро же, лично пожелал видеть вас в качестве главной героини готовящегося проекта.

— Всё это очень хорошо, — попыталась остановить собеседника Лариса, — но я действительно очень устала.

— Верю, — легко согласился Даррес. — В новом контракте учтён и этот пункт. Как ты смотришь на прогулку среди розовых деревьев по планете «Элате»? У тебя, кажется, проблема с визой?

— Никакой проблемы нет, — ответила девушка спокойно, но отхлынувшая от щёк кровь выдала её волнение.

— Разве? — с нажимом переспросил Даррес.

— Никаких, — повторила Лариса. Мысль о том, почему именно сегодня они получила желанный допуск, заставила побледнеть её ещё сильнее.

— Позволь не поверить…

— Напрасно, — голос девушки прерывался, но рука, когда она раскрыла паспорт, не дрожала. — Смотрите сами. Дело только за билетом. Но это вопрос времени.

— Действительно, — Даррес покраснел. — Но, может быть, тебе нужна не столько Элате, сколько…

— Герр Даррес, — адреналин пенил кровь, порождая ощущение удачи и счастливого куража. Случай опять вывез её тупика. Теперь главное: не упустит его. — Герр Даррес, — повторила она, — к чему ходить вокруг да около? Давайте контракт. Я внимательно прочту его и, если он действительно так хорош, как вы говорите, я естественно не стану поступать себе во вред.