Каждый из членов братства затянул какую-то мелодию. По началу, мне казалось, что это просто набор звуков, которые просто не могут сочетаться между собой, но потом я уловила в них нечто общее.
Будто реагируя на эти звуки, монолиты оживали, руны на них начинали светиться. Каждая глыба излучала свой цвет, загораясь снизу вверх.
И было во всём этом что-то до боли знакомое. Цвет и ноты. Ноты и цвет. Ну конечно! Они активируют магические частоты! И тогда мне вспомнились те стихи, которые я прочитала в архиве.
Тому, кто смел, умён и чист сознаньем
Откроются все шесть застывших изваяний.
У каждого из них особый свой аспект,
Лишь у тебя такой особенности нет.
Шесть колон застыли рядом,
В центре камень, как награда,
От него лучи идут
Свет иль боль они несут?
Конечно, жрец не мог просто написать своё пророчество. Неужели обязательно было так иносказательно выражаться? И как только Тарсон его понимал?
Но теперь и мне понятно, что камень в центре круга, это эмпатический дар в окружении остальных видов магии. А в своих четверостишиях Малакон зашифровал принцип работы установки.
Члены «братства разрушителей» резко оборвали пение. Руны полностью осветили монолиты. Я чувствовала, как светящиеся глыбы резонируют с магическими нотами.
— Исполни своё предназначение! — вскричал глава Ордена.
Монолиты ослепительно сверкнули, и в тот же миг я почувствовала, как из меня вытекает магия. Кажется, я одновременно лишилась всех органов чувств. Я ничего не видела, не слышала никаких звуков, не ощущала запахов, во рту мгновенно пересохло, тело задеревенело, будто неживое, не чувствуя оков на руках и ногах, я не понимала, где нахожусь, не ощущала пола под ногами, будто потерялась в пространстве, перестала ощущать эмоции и чувства. Все жизненные и магические силы покидали меня, как бурный поток, что проливается на почву, растрескавшуюся до основания, изголодавшуюся по влаге. И этот поток не может насытить высушенную землю, а она всё вбирает в себя без остатка. Я была, как губка, которую выжимают досуха, чтобы потом выкинуть её без сожалений. Как отслуживший свой срок артефакт, пустышка.
Моя магия перетекала в монолиты, лучами расходясь по полу.
Как в предсказании Малакона.
От него лучи идут
Свет иль боль они несут?
Боль, для меня определённо боль. А как хотелось бы узреть маленький лучик света! Увы, я не могу ничего сделать. Фактически, меня уже нет. Еще немного, и монолиты поглотят меня.
Я проиграла. Снова. И вновь из-за меня дорогие моему сердцу люди обречены. Весь Трискелион будет сокрушен, повержен к ногам безумцев и маньяков, фанатиков.
Ренан, Найс, Марта, Майя, Вейн, Дуэйн, магистр Мелье, даже Арманд — все, кого я люблю, погибнут. Простите меня, я не смогла защитить вас. Теперь нет ни одного эмпата, чтобы повторить подвиг, свершенный соратниками Алесандро и Луизы де Вентрей в Столетних магических войнах.
Зря император возлагал на меня надежды. В угасающем сознании мелькнули слова Велианора Воржиаля. Сейчас, когда над империей снова нависла угроза, я спрашиваю вас, вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»?
Ренан. Он сейчас томится в плену. Найс и Марта тоже в опасности.
Вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»? Не вешай нос, малышка с фонтана. Вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»? Не вешай нос, малышка с фонтана. Вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»? Не вешай нос, малышка с фонтана. Малышка с фонтана. Малышка с фонтана. Малышка с фонтана.
Эти слова будто вкручивались в мой расплавленный мозг, словно, кто-то пытался достучаться….. Достучаться. Кому могла прийти в голову такая безумная идея?
Ренан. Только он настолько бесстрашен, чтобы в одиночку выступить против целого мира.
— Ты должна быть сильной, малышка с фонтана. Ради нас. Слышишь? Ты слышишь меня?! Каролина, очнись!!
— Я слышу тебя, Ренан. Я постараюсь. Я выполню долг эмпата.
Вперив в темноту ослепшие глаза, я с горем пополам разлепила потрескавшиеся губы. И через силу начала говорить.
Стихнет ветер небывалый,
Как же болит голова, просто разрывается, разлетается на осколки, но я должна это сделать.
В пыль раскрошатся все скалы,
Необходимо почувствовать свою магию.
Вмиг вода вся испарится,
Не получается. Надо сосредоточиться на чем-то хорошем. Или на ком-то. Ренан. Моя любовь к нему.
И огонь не разгорится.
Так, уже лучше. Мозг и последнее желание сосредоточены на одном единственном чувстве. Но именно любовь делает нас живыми.
Сон уж больше не придёт,
По истине, любовь творит чудеса. Я уже начинаю ощущать своё тело.
Войско мертвое падёт,
А теперь можно и на нотах сыграть.
И живой не исцелится,
Отзываются. Уже хорошо. Можно потянуть магию назад.
Артефакт не зарядится,
Монолиты блеснули, и руны на них начали гаснуть.
Прозорливый не увидит,
Члены «братства» наконец сообразили, что что-то пошло не по плану.
Всё во тьме навеки сгинет!
Я раскрылась навстречу несущемуся магическому потоку.
— Что она делает?!
— Она вытягивает магию из «карающей длани»!
— Нет, у неё нет таких сил!
— Идиот, она оказалась достаточно сильной!
— Начинаем ритуал заново, еще можно всё изменить!
Ничего вы не измените! Теперь я — многострадальная земля, из которой вы безжалостно забрали самой ценное — магическую влагу. И я не отдам вам назад ни капли. Как путник в пустыне, что нашел оазис, как дерево, что засыхало без спасительной воды, как слепец, который недавно прозрел, как глухой, что смог слышать; я так же буду купаться в магии, как в воде, впитывать её и оживать, буду смотреть на мир широко открытыми глазами, будто впервые, и слушать этот мир, будто никогда раньше я не слышала ни слова, ни звука. И никто не сможет мне помешать!
Я играла на всех магических нотах одновременно. Монолиты давно погасли и осыпались пеплом. Но я продолжала, ибо мне необходимо исполнить долг эмпата.
Безжалостно, как провидение, я вторглась в средоточие силы членов Ордена — родовую магию. Я отсекала нити, что связывают их с магическими источниками. Как ураган, как цунами, как пожар, как землетрясение, я неотвратимо иссушивала врагов империи. Как жуткий кошмар, как неизлечимая болезнь, как неисправный артефакт, как неупокоеный монстр, как злой рок, вытягивала я магию из братьев Ордена. Обессиленные маги корчились на полу.
— Воздействуйте на неё некромагией! — хрипел кто-то из поверженных врагов.
— К сожалению не получится. Октопус сделал всё, чтобы я стала невосприимчива к некромантии, — я коварно улыбнулась.
Я чувствовала, что магия переполняет меня. Перед глазами витала розово-золотая пелена. Она застилала всё вокруг, была вязкой, будто патока. Я понимала, что еще немного, и я увязну в ней, а затем пойду ко дну. Необходимо избавится от такого огромного количество магии, или я сама стану живым оружием, новой «карающей дланью».
Я вскинула руки вверх, высвобождая всю магию, которую забрала из монолитов и высушенных мной магов. Это было больно, сродни удару молнии. Освобождённая магия обжигала, я сгорала внутри этого столба. Боль была настолько невыносимой, что я надрывно закричала. Из горла и носа хлынула кровь. Казалось, что я сейчас разорвусь на части.
Магический столб врезался в потолок и волнами расходился по всему ритуальному залу. Стены задрожали, с потолка посыпались камни. Я понимала, что здание не выдержит. Всё-таки, я излучаю еще и магию служителей Ордена, а на такой мощный выплеск помещение точно не рассчитано.
Арочные своды обвалились. Я понимала, что погибну под завалами, но остановиться уже не могла. Недалеко от меня обрушился большой каменный блок. Маги пытались скрыться, поднимались, бежали, уворачивались от обломков. Нет, я не дам вам уйти. Ни одному из вас не суждено покинуть этот зал. Блоки над дверью повалились, отрезая пути к отступлению.
Всё здание тряслось, словно огромное живое существо, а затем рухнула крыша.
***
— Ты за всё ответишь, тварь! — ощутимый удар в живот заставил содрогнуться от боли и открыть глаза.
Надо мной стоял Октопус. Удивительно, но я выжила. Как и мой смертельный враг.
— Ты разрушила всё, к чему я стремился. Ненавижу, дрянь! Убью! — еще один удар и еще, а за ним еще серия. Видимо, ненависть придала ему сил.
— Октопус! — по руинам прокатился рокот. И я узнала этот голос.
— И ты здесь! Покончу с двумя сразу! — рычал Октопус.
Ледовый маг мгновенно оказался радом с нами. Он ничего не делал, просто смотрел на Октопуса. В глазах Ренана горели холодная решимость и неотвратимость.
Октопус застыл на месте, будто примёрз ногами к остаткам каменного пола. Ненависть в его взгляде сменилась удивлением, а затем ужасом. Он пытался что-то сказать, но не мог. Бывший СБИст резко побледнел, судороги прошивали его тело. Из горла вместе с хрипами и рвотой вылетали кусочки льда и замерзающей крови. Дыхание его становилось тише и реже, а вскоре он перестал дышать. Из раскрытого рта, вырвался холодный воздух. Глаза Октопуса остекленели, покрывшись тонкой ледяной корочкой, тело отекло, а кожа приняло синюшный оттенок с мраморной расцветкой, сменившийся черно-синим цветом.
Ренан помог мне подняться.
— Это был Ледяной поцелуй? — спросила я.
— Да. Мне жаль, что тебе довелось увидеть его в действии, — я ощущала, что Ренан действительно сожалеет.
— Обернись вокруг и посмотри на творение моих рук.
— Я породил монстра. Теперь остаётся лишь одно — женится на тебе и оградить империю от дальнейших разрушений, — улыбнулся ледовый маг, подхватил меня на руки, открывая портал в свой особняк.