Шнырь, почесав нос и немного подумав, предположил, что просто люди, не имея магии, попадали в основном на фронтир, где им явно было не до развлечений. А тем, у кого нашлась магия, было чем заняться. Конечно, какие-то развлечения, в основном спортивные, описывали и пытались внедрить, но, видимо, не там и не тем. А наша Маша попала в многорасовую академию, к студентам, падким на развлечения и новинки, с профессорами-экспериментаторами, и к тому же она сама еще не знала, что за знания хранятся у нее в голове.

Вот и сидела задумчивая Марья с чашкой чая в общей гостиной. Братья Лисовские азартно подначивали собирающегося на свидание Тимона. Миранда крутила бумажные полосочки для квиллинга, чтобы сделать подарок маме на предстоящий день рождения. Си'лэ что-то читал, а вампирша, растянувшись на ковре, почесывала Нюшу. Остальная разношерстная компания, весело споря, сочиняла сюжет для нового диафильма.

Вернувшиеся феи и тролль с хохотом рассказали, как кикимора отчитывала скандалистку-активистку.

— А ей хоть бы что! Представляете? — удивлялся Винни.

Поэтому, когда в комнату вошел ничего не подозревающий домовой, стало очень тихо. Мария Спиридоновна поставила чашку на стол и озвучила общий вопрос:

— Ну и когда у тебя свадьба, Пантелеймоша?

Домовой икнул с испуга и, в ужасе округлив глаза, стал отнекиваться.

А через пару минут гостиную некромантского общежития взорвал громовой хохот студенческих глоток, так как история ловли домового в сети брачных уз гномьей «дочи» была бесподобна. А домовой слезно просил избавить его от почуявшей выгоду гномьей семейки.

— Она за мной как ищейка по следу ходит. Папаше своему сказала, что я ее замуж звал и в ногах валялся, умоляя, а она обещала подумать. Вы представляете? Я сегодня сам видел, как она однокурсницам кольцо показывала и говорила, что я подарил! Я ничего не дарил!!!

Паника домового была неподдельной. Сначала он страдал от ненужности и одиночества, а тут внезапно сделался завидным женихом. Наивный Пантелеймон был явно не готов к такой охоте на свою персону и сначала, обрадовавшись популярности, пустился во все тяжкие. А теперь его почти загнали в угол.

Тимон, довольный, что у него всё налаживается, отмахнулся от горестных стенаний приятеля.

— Да отвадим мы эту гангрену, на крайняк женим тебя.

И, увидев оседающего в обморок бледного Пантелеймона, поспешно уточнил:

— Да не на этой! Нормальную найдем.