Я сразу же поднял вопрос о нецелесообразности такой организации, ибо она казалась мне громоздкой и неуклюжей. Зачем нужен был этот триумвират, когда все командование вооруженными силами в центральной зоне Европы можно было возложить на одного человека?

Генерал Эйзенхауэр, конечно, видел этот недостаток в организации командования НАТО. Она была создана в первые дни существования НАТО, и в ней нашли отражение как политические соображения, так и национальное недоверие и национальная гордость. Эйзенхауэр сказал мне, что руководство вооруженными силами НАТО требует не только знания военного дела, но и большого дипломатического искусства и такта при решении щекотливых вопросов, корни которых уходят далеко в глубь истории Европы и вызваны вековой враждой между ее народами.

Поэтому мы обсудили деловые качества военных и государственных деятелей, с которыми мне придется иметь дело. Мастерскими штрихами Эйзенхауэр коротко описал характер¹ и взгляды каждого из них и назвал мне тех, кому я мог и кому не должен был доверять. Эта беседа в последующие месяцы оказалась для меня весьма полезной. И только относительно одного человека Эйзенхауэр ошибся. Одного французского государственного деятеля он считал не заслуживающим доверия, во всех случаях, когда мне приходилось иметь с ним дело, он проявлял себя как человек прямой, честный и преданный.

Во время этой длинной неофициальной беседы я познакомился со взглядами генерала Эйзенхауэра и сообщил ему свои. На мои плечи ложится бремя тяжелых забот, но зато теперь я знал, что меня ждет.

Эйзенхауэр передал мне командование через десять дней; Эта церемонии произвела па меня приятное впечатление, хотя она выглядела очень просто. Был прекрасный солнечный день. У штаба НАТО развевались на ветру расположенные большим полукругом флаги всех Л1 стран — членов НАТО, а солдаты, матросы и летчики стран-союзниц выстроились в почетном карауле. Я принял командование союзными войсками в Европе со смешанным чувством гордости и смирения, Я знал что трудности, связанные с должностью верховного главнокомандующего, неизмеримо больше всех тех, с которыми я когда-либо сталкивался. Да это и немудрено, ибо моей задачей было преодолеть или по крайней мере как-то сгладить вековое недоверие и ненависть, существовавшие в Европе много тысяч лет, и слить воедино армии 13 стран (Исландия не имела армии) в одну великую организацию для защиты свободы.

Прежде всего мне нужно было решить вопрос о структуре союзного командования, а также о Том, должен ли верховный главнокомандующий союзными войсками, который был американцем, одновременно быть главнокомандующим американскими вооруженными силами в Европе или на эти два поста следует назначать разных лиц.

В начале июня я заявил объединенному комитету начальников штабов, что эти два ответственных поста следует занимать одному лицу. Назначение на эти два поста одного человека устранило бы необходимость «координации действий», которая часто порождает бюрократизм и волокиту. Верховный главнокомандующий союзными войсками, будучи одновременно главнокомандующим войсками США в Европе, мог бы непосредственно отдавать боевые приказы всем командирам сухопутных войск, ВМФ и ВВС, находящихся на европейском континенте.

Мое предложение было одобрено. Подобная организация существует и по сей день, хотя выдвигались и выдвигаются основательные аргументы в пользу разделения этих двух обязанностей.

Мне пришлось решить вопрос и о географическом размещении органов командования. Как я уже сказал, у пас было три главнокомандующих вооруженными силами — в северной, южной и центральной зонах Европы. Главнокомандующий вооруженными силами центральной зоны Европы был также верховным главнокомандующим вооруженными силами НАТО. С принятием в НАТО Греции и Турции наш фронт растянулся на 6 500 километров от мыса Нордкап в Норвегии до Кавказа, где проходит граница между Турцией и Советским Союзом. Эта территория была слишком огромна, чтобы ее могло охватить одно командование, Я порекомендовал освободить командующего вооруженными силами южной зоны, штаб которого находился в Италии, от ответственности за Грецию и Турцию. Зги две страны следовало передать в ведение главнокомандующего в чипе генерал-лейтенанта и в одной из них разместить его штаб. Тогда возникла новая проблема. Турки и греки — гордые нации, и ни одна из них не питала особой любви к другой. Никто из них не хотел, — чтобы штаб главнокомандующего размещался в другой стране. Тщательно обдумав положение, я выбрал Измир, находящийся в юго-западной части Турции на берегу Адриатического моря. В качестве главнокомандующего вооруженными силами юго-восточной зоны в Измир был направлен генерал-лейтенант Вайман, Для успокоения греков было решето, что в случае войны в Салониках будет создан передовой командный пункт.

Гораздо сложнее обстояло дело со щекотливой проблемой командования в центральной зоне Европы. Поскольку верховным главнокомандующим был американец, этот пост должен был занимать француз или англичанин. Но французы не одобрили бы назначения главнокомандующим англичанина, а англичанам совсем не улыбалось видеть на этом посту француза. Я потратил больше года, чтобы разрешить этот вопрос, и в конце концов добился согласия англичан на назначение французского маршала Жюэна на пост главнокомандующего вооруженными силами в центральной зоне.

Нелегко было решить и проблему единого командования Военно-воздушными силами НАТО. Много доводов было в пользу одного командующего всеми ВВС в Европе. Указывалось, в частности, что ценность авиации в ее мобильности, а дробление ВВС по отдельным зонам снизило бы эту мобильность. Однако этот довод не убедил меня. Я знал, что пресловутая мобильность существует только в теории, а на практике использовать все ее преимущества или трудно, или совсем невозможно. Попробуйте, например, перебросить турецкую эскадрилью в Норвегию или норвежскую в Турцию, если в Европе начнется война. Кроме того, я не мог себе представить современную полевую армию, которая не имела бы тактической авиации, готовой в любую минуту оказать ей непосредственную поддержку с воздуха.

Я решил, что у каждого главнокомандующего — в северной, южной и центральной зонах Европы — должны быть в подчинении авиационные части, которые он мог бы немедленно использовать в случае необходимости.

На себя я принял обязанности главнокомандующего всеми ВВС НАТО. При мне находился небольшой штат исключительно способных авиационных советников.

К тому времени, когда я вступил и командование вооруженными силами НАТО, характер проблем, стоящих перед верховным главнокомандующим, коренным образом изменился. Перед генералом Эйзенхауэром стояли главным образом политические задачи, а передо мной — военные. Он должен был все свое обаяние и силу убеждения использовать для того, чтобы объединить страны свободной Европы в коалицию для совместной обороны и заставить их согласиться на единый план действий. Моей же задачей было заставить их выполнить то, что они обещали. Уместно сравнить Эйзенхауэра с красноречивым торговцем, убеждающим хозяйку подписаться на дешевые иллюстрированные журналы, а меня — с личностью в котелке и с сигарой, которая в первых числах каждого месяца является за долгами.

Генерал Эйзенхауэр приехал в Париж в то время, когда во многих странах и особенно в США нс без оснований беспокоились, что Корейская война может оказаться прелюдией к третьей мировой войне. Все страны Запада ясно увидели, как плохо нам придется, если корейский конфликт перерастет в мировую войну. Поэтому генерал Эйзенхауэр решил созвать совещание глав правительств стран — участниц НАТО — и убедить их в необходимости заполнения громадного военного вакуума, который возник в результате опрометчивой демобилизации и поспешного ухода наших войск из Европы после скончания второй мировой войны.

Эйзенхауэр великолепно выполнил эту задачу. Он зажег воображение участников совещания, заставил их осознать опасность, стоящую перед ними, а также трагические последствия, которые явились бы результатом военного вторжения русских. На совещании было выработано соглашение по ряду до сих пор не решенных вопросов. Эйзенхауэр сумел добиться от представителей стран — участниц НАТО — обещания действовать.