По армии необходимо не только вооружение. Она нуждается в смелом, талантливом руководстве людей, гордых своей профессией. Ей необходимо достаточное количество отлично обученных, храбрых солдат. В конечном счете именно солдат является основным оружием, ибо от его решимости, смелости, стойкости и умения зависит победа или поражение.

Раз уж я коснулся вопроса о человеке как о бойце, мне хотелось бы сказать кое-что об одной большой проблеме, которая все время тревожила меня, пока я мало-дился на должности начальника штаба армии. Это проблема боевой подготовки американской армии. Американцам, в повседневной жизни привыкшим к покою и роскоши, нс по душе трудности, связанные с боевой подготовкой, и это отношение передается от отца к сыну. Сила, способная обеспечить победу в бою, состоит из трех основных элементов.

Во-первых, это оружие и снаряжение. Американский солдат может быть уверен, что он получит от своей страны все самое лучшее. Ничто так не снижает дух войск, как сознание того, что другая сторона лучше вооружена. Это сознание или, скорее, чувство может быть и неоправданным, но возникнув, оно может нанести большой ущерб. Солдат должен быть уверен в своем оружии.

Второй элемент — по важности он занимает первое место — это руководство. По-моему, такой совершенно невоинствснной нации, как наша, просто повезло в том отношении, что у нас оказались блестящие военные руководители. Их способности делают честь той гражданской среде, из которой они вышли. Кроме того, это дань замечательной системе военных школ, созданных в США за последние десятилетия. Я говорю сейчас не об Уэст-Пойнте, поскольку это училище и не претендует на выпуск законченных армейских офицеров. Я говорю о великолепной системе школ, которые обучают механике войны, технике командования наш офицерский и сержантский состав от рекрута до генерала, от младшего офицера до самого крупного военачальника. Эти школы — основа нашей системы военного обучения, и преподавание в них поставлено превосходно.

Третий элемент — боевая подготовка. Несмотря на высокое качество вооружения и способности военных руководителей, боеспособность войск останется низкой, если простые солдаты не закалены физически и не обладают хорошей боевой подготовкой. Боевая подготовка требует времени для обучения пользованию не одним, а почти всеми видами оружия в бесчисленных комбинациях. Она должна выходить за пределы теоретического обучения. Очень легко собрать в классной комнате командиров батальонов и прочесть им лекцию об огневой мощи и об использовании всех огневых средств в конкретных условиях. Им недостаточно знать, что они могут запросить о поддержке огнем полк, дивизию, корпус, армию, авиацию, а иногда и флот. Во всех деталях получить представление об огневой мощи и ее использовании — значит практически опробовать ее, увидеть ее в действии. А это предполагает проведение маневров, которые должны возможно более реально, разумеется, в пределах благоразумия, воспроизвести действительные боевые условия. Только таким образом можно закалить тело и дух солдата, подготовить его к тем тяготам и лишениям, с которыми он столкнется на поле боя.

А в будущей войне, если она придет, тяготы и лишения неизмеримо возрастут.

На маневрах необходимо использовать боевые снаряды и патроны. Самое лучшее прикрытие — огонь своих войск. Если этот огонь достаточно точный и плотный, если он ведется непрерывно, опытный солдат под его прикрытием может добраться до намеченной цели и вступить с противником в рукопашный бой. Во всяком случае он доберется до того места, где был противник, ибо если огонь достиг своей цели, дело редко доходит до рукопашной. Противник не ждет того момента, когда вопрос будет решаться именно таким путем. Если он еще жив, он уберется восвояси.

На учебных стрельбах с использованием боевых снарядов и патронов жизнь, конечно, подвергается определенному риску. Несмотря на все меры предосторожности, мы иногда теряем солдат во время таких стрельб. Естественно, это приводит к решительным протестам, особенно со стороны матерей, чьи сыновья находятся на военной службе. Я разделяю их глубокое беспокойство, поскольку сам отдаю себе отчет в бесценности человеческой жизни. Армия делает все возможное, чтобы избежать несчастных случаев. Но я уверен, что приближенная к реальным условиям боевая подготовка, в процессе которой может погибнуть один солдат, спасёт тысячи других, когда они подвергнутся испытаниям и опасностям войны. Едва ли сильный, натренированный спортсмен получит серьезные повреждения на боксерском ринге или на футбольном поле. Так же редки случаи, когда опытный охотник может заблудиться в лесу, ранить себя или кого-нибудь другого. То же самое на войне. Нельзя считать хорошо обученным солдатом того, кто погибает в первые минуты боя. Каждый военачальник знает один непреложный факт: чем выше уровень, боевой подготовки, тем меньше процент потерь во время войны. Именно к этой пели мы и стремимся в нашей боевой подготовке.

Когда все мои протесты против сокращения численности армии оказались бесплодными, мне осталось только одно — поддерживать все мероприятия, предписываемые мне высшими гражданскими начальниками, какими бы опасными я: их ни считал.

Как рал накануне рождественских праздников 1953 года я узнал, что министерство обороны приняло окончательное решение о численности личного состава вооруженных сил. 4 января я вылетел из Вашингтона, чтобы посетить командующих шести континентальных армейских округов. Побывав у каждого из них, я предложил им энергично, без всяких проволочек выполнять новую программу. В это же время мой помощник генерал Болтэ вылетел в Европу и на Дальний Восток для передачи подробных инструкций генералам Грюнтеру и Хэллу.

Невероятно трудно было убеждать каждого из этих командующих, что те небольшие по численности силы, которыми мы располагаем, должны быть еще больше сокращены. Все они, как и я, считали, что это сокращение — опасное и ненужное начинание, которое ослабит безопасность нации. Но каждый из них с бесконечной преданностью, характерной для офицерского корпуса армии США, обещал приложить все свои способности и усилия своих подчиненных для выполнения этого решения гражданских властей.

Их глубокое убеждение не расходилось с моим: после сокращения наша армия окажется настолько рассредоточенной, что её уменьшенная численность не позволит нам дислоцировать на заморских театрах такое количество войск, какое после Корейской войны считалось жизненно необходимым для нашей безопасности. Теперь существовало, насколько я видел, два возможных пути — частичный вывод войск из Европы или с Дальнего Востока. Крупный вывод войск из Европы казался мне неприемлемым. Вся сила великой коалиции, какой является НАТО, основывалась на том, что в Европе находились готовые к действию американские вооруженные силы. Кроме того, мы дали обещание нашим союзникам держать их там, пока угроза красной агрессии не уменьшится или не исчезнет совсем. Вывод войск из Европы означал бы отказ от этих торжественных обещаний. Простой намек на проведение такой меры, по всей вероятности, означал бы роспуск НАТО.

Вывод же войск из Японии мог оказать серьезное влияние на неустойчивое перемирие в Корее, и в случае если бы на Дальнем Востоке вновь вспыхнула война, мы оказались бы в очень трудном положении. Мы надеялись, что вслед за подписанием мирного договора Япония быстро создаст сухопутную армию, достаточно сильную для защиты своих островов. Тогда возникла бы возможность перебросить наши войска куда-нибудь в другое место. По мере того как Япония запаздывала с графиком создания своих оборонительных сил, эта надежда становилась все призрачнее и туманнее. До сих пор в этом районе пег достаточных сил прикрытия.

В Корее сложилось несколько иное положение. Мне кажется, мы использовали здесь слишком много войск, если учитывать общую численность американских вооруженных сил и наши обязательства в других районах. Стоит в других частях мира внезапно возникнуть войне большого масштаба, как мы окажемся в очень тяжелом, почти безвыходном положении, вынужденные перебрасывать обученные войска из Кореи на другой театр военных действий. При наличии под ружьем южнокорейской армии в 600 тысяч человек вряд ли можно ожидать нового наступления красных китайцев в случае вывода наших войск. Однако наличие крупных южнокорейских сил — обратная сторона проблемы. Никто не знает, что может предпринять наш старый воинственный друг Ли Сын Ман, если мы не будем сдерживать его решимость прогнать врагов своей страны за р. Ялуцзян. До сих пор не исключена возможность, что президент Ли Сын Ман в любой момент может послать свои ар-мни на север. И никто, насколько мне известно, точно не представляет себе, каковы будут наши действия, если это случится.