А потом появился Зарешчеш-ле над лагуной, замусоренной плывущими арбузными корками и пятнами мазута. Туземные плоты, нагруженные корзинами, обожженной глиной и сахарной коркой, соседствовали с судами и лопастями, шлепающими на границе навигационных вод.

Местечко гудело тысячами криков на сотне диалектов, колокольчиками тотемов, звоном кузниц, стуком тележек с каменными колесами, зазываниями торговцев сахаром. Ко всему этому добавлялось жужжание мух.

Зарес-ле сверкал на солнце, шлепал грязью и шумел весельем.

Прибытие двух землян и их свиты прошло почти незамеченным. Они прошли через толпу заркасцев, безумолчно болтающих вокруг порта среди своих лотков, прошли по главной улице и добрались до одного из двух отелей города, выстроенного из досок на цементных сваях.

При их появлении хозяин бросился к ним с поклоном. Это был толстый заркасец, заячья губа которого показывала выщербленный режущий край пластинки зубов.

Лоран справился о цене комнат.

- Шестьдесят лун за ночь, мсье.

Лоран сознавал, что его обманывают, но, путешествуя с королевскими издержками, заплатил без спора за две ночи вперед. Он протянул крупный билет хозяину, но тот сделал гримасу.

- Я вижу, мсье прибыл с другой стороны гор. Эти деньги здесь не ходят. Не пожелает ли мсье, чтобы я их обменял в банке?

- Идет, - сказал Лоран и вытащил из-за пояса связку билетов, - раз вы уж там будете, то обменяйте все.

Хозяин ловко взял деньги и повел обоих мужчин к комнатам. Они вошли в большую четырехугольную комнату, освещенную десятком окон, выходящих на авеню. Под каждым окном был положен матрац прямо на пыльный пол.

- Вот, - сказал заркасец, - господа могут устраиваться, где хотят, но пусть не открывают окон утром. От рынка слишком много пыли.

- Простите, - сказал Лоран, - я полагал, что мы имеем право на комнату, а не на кусочек комнаты.

Хозяин потрясенно поднял руки.

- Мсье имеет в виду отдельную комнату. Я не понял. Господа будут довольны, - добавил он и исчез.

Вскоре он вернулся, неся кучу тканей, молоток и гвозди. С поразительной быстротой он прибил занавески к потолочным балкам, отгородив таким образом два матраца от остальной комнаты.

- Вот, - повторил он, - но отдельная комната дороже. Я удержу из билетов мсье на двадцать лун больше. - Он поклонился и вышел, добавив: - Туалет в конце коридора, налево. Вот!

- Вот! - передразнил Лоран. - Давненько мы не видели одетых заркасцев. У них мания напяливать на себя земную одежду. Это гротеск.

Сев на матрац, Дарсель снимал сапоги.

- К счастью, мы не слишком много ходили в последние дни, - заметил он. - Эти железяки с Треугольника тяжеловаты. - Он дернул сапоги, которые издали звук разбитой посуды.

Лоран поднял занавеску.

- Я займусь ящиками, - сказал он, - и избавлюсь от носильщиков.

Он прошел через общий зал, где туземцы пили на деревянных ступеньках из стаканчиков, и спустился на улицу. Там он раздал деньги туземцам, добавив к оговоренной при отъезде сумме щедрую премию, а потом указал на один ящик.

- Зинн, отнеси этот ящик в комнату, я оставлю его у себя. А остальные вели послать в здание дипломатической миссии Земли в Столице.

- Да, мсье.

Они стояли внизу лестницы, и Лоран увидел возвращающегося хозяина отеля.

- Я был в банке, мсье, вот сдача с вашего билета и остальная сумма, обмененные на местные деньги.

- Черт побери! - сказал Лоран и снова созвал носильщиков:

- Эй, подойдите-ка!

Он исправил свою забывчивость и заменил деньги, которые дал им раньше. Он смотрел, как они уходят по одному и думал, что они спустят за неделю это маленькое состояние на игру и выпивку и вернутся домой за горы такими же бедными, какими были.

«Кроме Гозо, - подумал он. - Постой!» Он вдруг вспомнил, что не платил Гозо и даже не видел его с тех пор, как они прибыли в отель.

- Где Гозо? - спросил он Зинна.

- Не знаю, мсье Лоран.

- Ты не видел, как он уходил?

- Нет… Ах, да, теперь вспоминаю. Он поставил ящик и сразу пошел к площади. Он сказал, что вернется.

Лоран закусил губу.

- Ладно, - сказал он безразлично. И, поскольку Зинн, похоже, собирался спросить, почему же столько волнений из-за десятиминутного отсутствия Гозо, Лоран добавил: - Сделай, что я тебе сказал насчет ящиков.

Он бегом поднялся к Дарселю. Но того не было на матрасе. Только его сапоги, казалось, несли стражу в комнатке за занавесками. Лоран, ругаясь, взял сапоги и побежал к туалетам. Из-за двери пробивался шум текущей воды.

- Дарсель! - позвал он.

Шум воды стих. Дверь открылась, выглянуло лицо Дарселя, побелевшее от мыльной пены.

- Я принимаю душ. В чем дело?

- В том, - прошептал яростно Лоран, - что ты оставил свои сапоги и то, что в них, для всяких любопытных.

- Ах, черт! - воскликнул Дарсель. - Ну, раз ты их взял, то инцидент исчерпан. И потом, приключение, кажется, закончилось?

- Оно еще только начинается, - сказал Лоран. - Гозо исчез. Возьми свои сапоги, а я постараюсь узнать, что он там замышляет.

Лоран снова спустился по ступенькам и чуть не сбил с ног Зинна, тащившего на плече ящик. Затем он вышел на площадь, окутанную облаками пыли в конце улицы, и погрузился в шумную толпу, где он увидел несколько землян в шортах, лавируя между лотками, стоявшими прямо на земле, и деревьями, на которых кудахтали подвешенные за лапы куры. От запаха кожаных изделий, тяжелых духов и жира ему хотелось чихать.

Заркасские ребятишки возбужденно толпились вокруг водителя гусениц-львов. Их было две, они были запряжены в плетеный экипаж и стояли у края тротуара. Ничего общего с прекрасными образцами гор. Эти были гораздо меньше, с чешуйчатой кожей, с рахитичным видом. Они печально жевали сухие листья и трясли гривами, полными мух.

Где-то на улице продавец играл свистком, привлекая покупателей.

Лоран искал Гозо среди почти одинаковых лиц, и надеялся узнать его по наготе и по законченному состоянию его трехмесячной линьки. В городе редко встречались голые заркасцы. Большинство их скрывало ноги в штаны, полученные прямиком от земной армии. Многие носили рубашки, но застегивали их на спине, что более соответствовало анатомии заркасцев.

Лоран попытался догнать туземца, похожего на Гозо. Он неохотно проследовал за ним в туалет с отвратительным запахом, в последний момент заметил свою ошибку и поспешно удалился под удивленными взглядами двух заркасцев, входивших туда.

Он вышел на площадь, где у общественных фонтанов были привязаны упряжки давалей. Давали, род страусов, заменявшие лошадей, засунули головы под брюхо, отыскивая в перьях блох. Глаза Лорана быстро обежали площадь. Чтобы лучше видеть, он встал на ящик овощей. И он увидел Гозо: на этот раз это был действительно он!

Гозо вошел к местному зурю, мэру и одновременно шефу полиции Зарес-ле. Лоран узнал официальное здание по его более новому виду и муниципальному новому гербу над входом. Он выругался сквозь зубы и пошел по маленькому переулку, куда выходили окна зурю - их легко было узнать по решеткам. Он подумал, не забраться ли ему на второй этаж, а затем спуститься к двери, откуда он мог бы подслушивать разговор Гозо с чиновником, но на краю тротуара сидела заркаска и кормила грудью ребенка. Лоран повернулся и переулками пошел к себе в отель.

Лоран решил, что отныне его девизом будет как можно меньше обращать на себя внимание. Он ускорил шаг и замешался в уличную толпу, когда вышел на авеню.

Дарсель был занят чисткой сапог от грязи.

- Вот как, ты даже побрился!

- Да, - сказал Дарсель. - Носить бороду полезно, только если кусаются москиты.

Лоран перешел к другой теме.

- Я видел Гозо. Он вошел к зурю.

- Ну и что? Это подтверждает мои предположения. Ты что от него хочешь?

- Мне это не нравится. Он может сделать нам кучу неприятностей. Он вставит нам палки в колеса, чтобы помешать нам вернуться в столицу.