- Смотри, что ты наделала! - И пока они вместе разглядывали обрывки, сердце тети Джули исполнилось решимости. "Пусть себе говорят что угодно, но что я нашла, то мое; а если Тимоти не нравится, что ж, ничего не поделаешь". Потрясающее было ощущение! Но тут постучали в дверь.

- Ах, Смизер! - сказала тетя Джули. - Посмотрите, что она натворила! И вызывающе подняла вверх остатки мешочка.

- О-о! - сказала Смизер. - Да уж, зубки у нее острые! Вы не сойдете в гостиную, мэм? Там мистер и миссис Джемс Форсайт. Увести теперь собачку? Ей, наверно, нужно бы прогуляться.

- Только не в полицейский участок, Смизер. Я ее нашла и никому не отдам.

- Ну конечно же, мэм! И нам с кухаркой будет веселее. Томми-то уже нету. А она сразу к нам привязалась.

Тетя Джули почувствовала укол ревности.

- Я беру на себя всю ответственность, - оказала она. - Ступай со Смизер, Помми!

Подхваченная на руки собачка высунула мордочку из-за края Смизер и, пока ее несли к двери, не отрывала сентиментальных глаз от тети Джули. И снова все, что было в тете Джули материнского, всколыхнулось под лиловым шелком ее корсажа, усеянного белыми волосками.

- Скажите им, я сейчас приду. - И она стала обирать с себя белые волоски.

Перед дверью в гостиную она помедлила: у нее подгибались колени; наконец вошла. Джемс, укрывшись меж своих длинных бакенбард, рассказывал историю. Длинные его ноги так вытянулись, что Джули пришлось обойти их кругом, длинные губы приостановились на минуту, чтобы выговорить: "Здравствуй, Джули. Говорят, ты нашла собаку?" - Затем он продолжал свой рассказ. Рассказ был о человеке, которого укусила собака, и он настоял, чтобы ему сделали прижигание, и после этого даже не мог сидеть, а потом оказалось, что собака не бешеная, так что все это было зря. И какой толк от этих собак, он, Джемс, не понимает, только грязь разводят.

Эмили сказала:

- Шпицы теперь в большой моде. У них такой забавный вид, когда они сидят в коляске!

Тетя Эстер сообщила, что у Джолиона на Стэнхоп-Гейт есть левретка.

- Этот ошметок! - фыркнул Суизин; вероятно, впервые это слово употреблялось в таком применении. - Никакого вида!

- Надеюсь, ты не собираешься оставить эту собаку у себя? - сказал Джемс. - Она, может, какая-нибудь заразная.

- Чепуха, Джемс! - отрезала тетя Джули, красная как рак.

- Ты с ней еще под суд попадешь. Говорят, есть приюты для бездомных собак. Ты должна ее выгнать.

- Да, как же! Сейчас! - огрызнулась тетя Джули: она не боялась Джемса.

- Это называется - сокрытие чужой собственности. Ты идешь против закона.

- Провались он, твой закон!

Это ниспровержение всех основ было встречено в молчании. Никто не понимал, что сделалось с Джули.

- Так, - сказал Джемс, как бы подводя итог. - Не говори потом, что я тебя не предупредил. Как еще Тимоти на это посмотрит. Он с ума сойдет!

- Если он хочет сходить с ума, - сказала тетя Джули, - пожалуйста, я ему не мешаю.

- Что ты со щенятами будешь делать? - спросил Суизин. - Держу пари, она вам принесет щенят.

- Видишь, Джули? - сказала тетя Энн. Волнение тети Джули достигло такой степени, что она взяла веер со столика с антикварными вещицами и стала обмахивать им свое разгоряченное лицо.

- Вы все против меня, - сказала она. - Выдумали еще: щенят принесет! Такая крошка!

Суизин встал.

- Ну, прощайте. Поеду теперь к Николасу. Прощай, Джули. Может, поедешь как-нибудь со мной покататься? Я свезу тебя в приют для бездомных собак.

Выпятив грудь, он прошествовал к двери; потом стало слышно, как он спускается по лестнице под аккомпанемент звонка из гостиной.

Джемс машинально сказал:

- Ну и чудак этот Суизин!

Он говорил это после каждой встречи с братом, а Суизин в таких случаях столь же неизменно говорил:

- Ну и болван этот Джемс!

Эмили, соскучившись за время этой семейной сцены, начала рассказывать тете Эстер о входящем в моду новом обычае - есть устрицы перед супом. Это, конечно, очень по-иностранному, но, говорят, Принц тоже так делает. Джемс ни за что не хочет, а лично она, Эмили, находит это довольно элегантным. Отчего бы Эстер не попробовать? Джемс начал рассказывать Энн о Сомсе: он в январе кончает свою практику у юриста; серьезный юноша! Джемс рассказывал долго. Тетя Джули сидела надувшись, обмахиваясь веером и пряча за ним лицо. Ей очень хотелось, чтобы приехал Джолион. Отчасти потому, что он был ее любимцем и, как старший брат, не позволял никому другому ее обижать; отчасти потому, что только у него была собака; а отчасти потому, что даже Энн его немножко побаивалась. Послушать бы, как он им скажет: "Трусы вы все и больше ничего! Разумеется, Джули имеет право оставить у себя то, что она нашла". Потому что ведь так же это и было! Собачка сама пошла за ней, по собственной воле. И это же не драгоценный камень и не кошелек - тогда бы, конечно, другое дело! Джолион иногда приезжал к ним по воскресеньям, но чаще водил малютку Джун в Зоологический сад. А как только он появлялся в гостиной, Джемс сейчас же норовил улизнуть: боялся, что ему намылят голову. И очень бы хорошо, раз он так отвратительно вел себя с нею!

Она вдруг сказала:

- Я вот возьму и поеду на Стэнхоп-Гейт и спрошу дорогого Джолиона.

- Это еще зачем? - сказал Джемс, забирая в кулак одну из своих бакенбард. - Только и дождешься, что он даст тебе нахлобучку!

То ли устрашенная этой перспективой, то ли по другим причинам, но Джули, видимо, раздумала ехать; она перестала обмахиваться, и лицо ее привяло то выражение, из-за которого в семье создалась поговорка: "Такой-то? Ну! Настоящая Джули".

Джемс, однако, уже истощил свой недельный запас новостей.

- Я вижу, Эмили, - сказал он, - тебе хочется домой. Да и лошади, наверно, застоялись.

Справедливость этого утверждения никогда не подвергалась проверке, так как Эмили всякий раз тотчас вставала и говорила: "Прощайте, дорогие. Передайте от нас привет Тимоти".

Так было и на этот раз. Она легонько перецеловала всех тетушек в щеку и вышла из комнаты раньше, чем Джемс вспомнил - как он после жаловался ей в карете, - что именно он должен был у них спросить; а ведь он, собственно, ради этого и приехал!