Внук со свойственным ему темпераментом делился своими успехами в спорте, сообщив, что кроме излюбленных видов восточных единоборств, он увлёкся израильской универсальной борьбой «Крав мага», где отрабатываются приёмы активной защиты и принимаются мгновенные решения по нейтрализации врага. Фрося подслушав нечаянно этот рассказ, встряла активно в разговор:

— Сёмочка, а это тебе зачем, с кем ты собираешься воевать и против кого применять эти чудовищные навыки?

— Бабулечка, не волнуйся ты так, пока я учусь в колледже, не помышляю в ближайшее время участвовать ни в каком военном конфликте.

— А в будущем?

— Ещё толком не знаю, но есть кое-какие задумки.

Тут уже заволновался и Марк.

— Семён, ты чего-то там себе навоображал, лучше осваивай какой-нибудь вид борьбы для участия в Олимпийских играх, твоей бабушке хватило одного вояки — твоего героического отца.

Юноша упрямо молчал, не желая продолжать разговор в подобном ключе, а для Фроси с Марком его молчание подкидывало тему для разговора в постели перед сном.

Не смотря, на всю интернациональность их семьи, они традиционно со всей страной отмечали Рождество. Фрося с помощью Фатимы и маленького Антошки наряжала в их доме большую искусственную ёлку и вместе с Зарой готовили праздничные блюда.

Отношения Фроси с невесткой уже давно вышли за рамки сдержанного восприятия друг друга. Они не стали подругами, но больше между ними не возникали трения по всяким пустякам, да, и для этого не было времени, повода и желания. Зара успешно справлялась со своим малым бизнесом без контроля со стороны свекрови, маховик раскрутился и доходы молодой женщины исчислялись тысячами долларов в месяц. Фрося только недоумевала, почему невестка не покупает собственное приличествующие её доходам жильё. Марк успокаивал жену:

— Фросичек, а зачем ей это собственное жильё, ведь она явно ждёт распоряжений от мужа.

— Маричек, а, как ты думаешь, она уже встречалась с Семёном?

— Уверен, что да.

Фрося вздохнула.

— И я уверенна, что она регулярно с ним встречается.

— Ладно, я просто выстроил логическую цепь и глядя на её настроение, пришёл к этому выводу, а ты почему так думаешь?

Фрося склонилась над ухом мужа, чтобы сидящие невдалеке Сёмка с Фаридом, не подслушали:

— Маричек, только не думай, что у меня паранойя, она беременна.

Фрося совсем нечаянно пришла к этому выводу, а повод дала сама Зара, которая всякий раз отворачивалась, когда на неё устремляла случайный взгляд свекровь. И, до той вдруг дошло, что молодая женщина стесняется своего чуть появившегося животика, обнаруженного Фросей после внимательного пристального наблюдения.

У Фроси даже мысли такой крамольной не могло возникнуть, что беременность Зары может быть от другого мужчины, но она не стала ни о чём расспрашивать невестку — во-первых, это было бесполезно, а во-вторых, рассчитывать на честный прямой ответ она даже надеяться не могла, изучив уже хорошо, твёрдый характер дочери афганского народа.

Появление младшего сына Фроси во время праздничного застолья, как ни странно, не явилось ни для кого большим сюрпризом. Зара явно была заранее уведомлена, как, похоже, и её старший сын. а Марк с Фросей отлично понимали, что когда-нибудь это должно было произойти.

Для матери явление на её горизонте сына уже не могло стать откровением, когда по всем признакам он давно уже находился в Штатах, главное, что он остался жив, а прежнего Сёмку она встретить и не надеялась.

А вот для малого Сёмки, ни разу в жизни не видевшего своего отца событие было шокирующим.

При встрече с неожиданно появившемся папочкой он впал в полную прострацию.

Фрося по внешнему виду невестки сразу догадалась, кто явился к ним, когда они услышали затормозившую напротив их дома машину. Она жестом остановила Зару и сама пошла открывать входную дверь. Не успел ещё раздаться первый стук, как Фрося резко настежь распахнула двери, заставив зажмурится от льющегося из салона яркого света, стоящего на крыльце её тысячу раз оплаканного младшего сына.

— Заходи сынок, давно поджидала. Будем считать, что твой сюрприз не удался.

— Мамуля…

Прошептал гость и буквально упал в объятия матери. Фрося так и не разглядела, как выглядит её сын после почти, восемнадцати лет разлуки. Она гладила своего любимого когда-то мальчика по плечам, по бритой голове и они оба плакали, не стесняясь своих слёз перед всеми присутствующими.

Нет, у Фроси это не были слёзы радости или облегчения — это были слёзы горечи по угробленным надеждам и болезненным утратам. Мать волевым усилием оторвала от себя сына и вгляделась в его лицо.

— Мальчик мой, как ты постарел за эти долгие годы разлуки, но какой ты для меня по-прежнему красивый.

Сухое лицо Семёна было изборождено морщинами и мелкими шрамами, тонкий нос с горбинкой был искривлён набок, щёки впали и только горели неистовым светом жгучие чёрные глаза… боже мой, как он напоминал сейчас своего отца.

— Папочка!

Это уже кричал маленький Антон, повисший на шее у отца, в ту же секунду, как от него отстранилась бабушка. Фрося видела с какой любовью целует малыша её сын, как нежно обнимает повзрослевшую дочь и по-братски прижимает, и хлопает по плечам подбежавшего к нему Фарида. Фрося поверх всех голов, стоящих подле неё, сына и его детей, взглянула на праздничный стол, за которым, улыбаясь, сидела Зара, развернувшийся вполоборота Марк, желающий слухом восполнить всё происходящее в прихожей и Сёмка, её любимый внук Сёмка, в лице которого буквально не было ни кровинки.

Он сидел на том же месте, где и раньше, уткнувшись взглядом в тарелку, на бледном лице ходили ходуном желваки — ни то сдерживал слёзы, ни то, пылал яростью.

Фрося не могла обойти сына, обнимавшего и целующего своих детей, чтобы успокоить потерянного внука, но вдруг увидела, как к нему подбежал Фарид:

— Сэм, брат мой старший, идём, я тебя познакомлю с твоим отцом, ты ведь его старший сын и имеешь полное право первым прижаться к его груди. Прости нас, это от радости мы все сошли с ума и забыли правила хорошего тона.

Говоря всё это, Фарид тянул за руку брата к отцу. Не терпящим возражений жестом, он отодвинул сестру, снял с рук у отца малыша и решительно подтолкнул Сёмку к смотрящему на него со смесью разных и непонятных чувств, мужчине.

— Папа, это твой старший сын, мой любимый брат Сэм, посмотри, он, как две капли воды похож на тебя.

Все находящиеся в доме, с нескрываемым волнением наблюдали за невероятно трогательным моментом встречи отца и сына, стоявших напротив друг друга в прихожей. Создавалось такое впечатление, что каждый из них не знал, как преодолеть возникшую между ними неловкость, ведь это были по сути, совершенно, не знакомые люди. Глаза отца и сына, горящие одинаковым неистовым огнём, будто бы изучали черты лица стоящего, напротив.

Малый Сёмка был на несколько сантиметров выше отца, но оба были сухопарыми, жилистыми и резкими в движениях. Немая сцена длилась всего лишь несколько секунд, показавшихся для всех присутствующих вечностью, особенно для Фроси, симпатия которой была на стороне ставшего за последний год таким родным внука, сын ей показался чужим, так мало в нём осталось от прежнего любимого младшего ребёнка.

Отец хлопнул левой рукой по плечу парня и протянул правую для приветствия:

— Здравствуй сын, прости, что так долго шёл к тебе, я ведь несколько лет даже не знал о твоём существовании.

Молодой Вайсвассер не мешкая протянул свою руку для крепкого рукопожатия.

— Ещё и года не прошло, как я узнал, что у меня всё же есть папа.

Отец вдруг двумя руками обнял сына за шею, резким движением пригнул его голову и несколько раз поцеловал в жёсткую шевелюру.

— Прости, мой мальчик, прости, мне ещё долго придётся извиняться перед тобой, отмаливать свой грех перед твоей матерью, а главное, перед своей, я ведь когда-то обещал ей, быть надёжной опорой до глубокой старости.