— Мама Фрося, а может такое быть, что Аня ошиблась и тот телохранитель не мой Сёма?

— Всё может быть, ведь она с ним не встречалась, это только не проверенные сведенья, но я бы хотела, чтобы это всё же был он, иначе надежды на его спасение в тех жутких условиях почти нет.

— Я тоже хочу…

Фрося напряглась.

— Что ты, хочешь?

— Чтобы он, действительно, остался жив, я хочу ещё раз посмотреть в его бесстыжие глаза и расцарапать ему физиономию.

Фрося проглотила комок, застрявший в горле, но не стала продолжать этот опасный разговор, но с этого дня Таня резко пошла на поправку, и они уменьшили частоту приёма порошков. Прошло ещё три дня, Фрося зашла в квартиру с внуком, которого забирала из детского сада и сразу же услышала стук швейной машинки, а на неё смотрели счастливые глаза Анжелы:

— Бабушка, мама шьёт…

Фрося прошла в рабочий кабинет невестки:

— Танюха, что шьёшь?

— Подгоняю Анжелкины платья для Лены, девчонка подрастает, скоро не будет, что на задницу натянуть, а после старшей полно лежит старых вещей, которые она уже одеть не может.

— Правильно, это дело, мало того, что в магазинах хоть шаром покати, так и средств у нас практически нет на обновки. Я переберу свой гардероб и притащу кучу шмоток, которые уже давно не одеваю, а материалы там сплошь дорогие, перешьёшь что-нибудь Анжеле, да и себе, твоя старшая дочь уже давно тебя переросла.

— Мама, когда ты собираешься вернуться к себе домой?

Фрося улыбнулась, в душе заплясали радостные человечки.

— А, вот, посетит через два дня нас доктор Слава Славенко, мы с ним посоветуемся, и я смогу освободить тебя от своего присутствия.

— Мамочка, чтобы я делала без тебя, но я ведь знаю, как ты от нас устала.

— Не скрою, устала, но не в этом дело, главное, ты уже на пути к выздоровлению, а самое важное, мне пора наконец взяться за выяснение и определение судьбы нашего Семёна, хотя толком не знаю с чего начать. Думаю, что первым делом, поговорю с Карпекой, он всему даст оценку и предостережёт меня от необдуманных поступков, ведь я не хочу никому навредить, а в первую очередь, моему сыночку, которому и так не легко выживать на чужбине среди басурманов, боясь вырваться на Родину, которая вряд ли его обласкает.

Таня, не поворачиваясь к свекрови, молчала, никак не реагируя на её слова.

На дворе уже стоял март со своей неустойчивой погодой, когда к ним, наконец, пожаловал молодой психиатр. Он, как и в прошлый раз, сразу же закрылся с Таней в зале и в течение часа они вели никому не слышную беседу. На сей раз, он после приёма не уединился с Фросей, а предпочёл поговорить по душам в присутствии пациентки:

— Ну, так, похвально, похвально, хороший результат на лицо, а точнее на лице, в душе и мозгах.

И он доброжелательно улыбнулся женщинам.

— Как мне сказала Таня, уже несколько дней обходитесь без порошков, это, конечно, напрасно, не дай бог вызвать рецидив, но, что сделано, то уже сделано, оставшиеся спрячьте подальше и в случае, когда ты Таня, почувствуешь надвигающуюся депрессию или её заметите вы…

Он посмотрел на Фросю.

— Тут же начинайте принимать. Меня без надобности можете не тревожить, но, если что-нибудь потребуется вам или вашим знакомым, всегда к услугам.

Доктор поднялся на ноги.

— С вас сто рубликов за приём…

— Погодите, Вячеслав Вячеславович, есть ещё парочка вопросов.

— Сколько угодно, вы же платите за приём.

И опять светлая улыбка появилась на лице врача.

— Мне важно знать, возможно ли повторение подобного состояния у моей невестки и обязательно ли моё присутствие с ней сейчас?

— На первый вопрос я вам ответил сразу, что порошочки не выкидывайте, а спрячьте подальше на всякий случай, а ответ на второй вытекает из первого, раз ей не нужны лекарства, то и ваше присутствие рядом не обязательно, вы и так, сделали почти невозможное.

Врач, получив свой гонорар, мигом удалился, а Таня присела на колени, устроившейся в кресле Фроси и преклонила голову ей на плечо:

— Мамочка, ты сегодня уйдёшь от меня?

— А, чего тянуть, сейчас пообедаем, соберусь и поеду.

— Мы так привыкли, что ты всё время с нами, мне будет тебя очень не хватать.

— Танюша, я уезжаю не в Америку, а всего лишь на другую улицу, никуда я от вас не денусь, а отдохнуть мне необходимо, да, я тебе уже говорила, мне надо во многом разобраться и прозондировать на счёт нашего Сёмочки, а со связанными руками я этого сделать не могла…

И опять Таня не поддержала эту тему, плотно сжав губы.

Фрося с сумкой с вещами, наконец, переступила порог своей квартиры, куда заглядывала только изредка по надобности. Алеся не было, но в комнатах был относительный порядок, хотя всюду лежала пыль, гардины посерели, в её спальне и в зале стоял запах нежилого помещения. Быстро переодевшись, она принялась за уборку и стирку, за этими делами её и застал, вернувшийся вечером внук:

— Бабуля, ты чего, неужели у меня на столько всё плохо, вроде старался не нарушать твой порядок?

Он нежно привлёк к себе бабушку.

— Алеська, ты молодчина, всё нормально, просто пора освежить квартиру, хозяйка ведь вернулась.

— Навсегда?

В голосе и на лице читалось удивление и восторг.

— Ну, скажешь, навсегда, ведь я намного моложе тебя.

— Ай, бабушка, что ты такое говоришь, хотя настроение твоё радует, а то, что ты вернулась, говорит о том, что наша Таня вылезла из каки.

— Ладно, не скаль зубы, а давай переодевайся и впрягайся в работу, мне уже не легко прыгать по верхам, протри пыль на антресолях, люстрах и помоги повесить гардины.

— Нет вопросов, айн секунд.

Поздно вечером счастливые бабушка с внуком сидели на кухне и пили чай.

— Бабуль, а, что слабо, продолжить свой интересный рассказ, ведь осталось столько белых пятен, которые при всей своей сообразительности, я закрыть не могу.

— Алесик, может быть всё же в другой раз?

— А почему не сегодня, неужели ты хочешь уже пойти спать?

— Пожалуй, спать ещё рано, а звонить Стасу уже поздно.

— Вот-вот, кстати, дядя Стас несколько раз звонил, я ему давал телефон Тани, но он говорил, что у него ничего серьёзного, когда вернёшься домой, сама ему позвонишь.

— А, что за эти почти полтора месяца никто мне интересный не звонил?

Фрося внутренне подобралась.

— Относительно…

— Что это значит?

— Ну, звонила несколько раз маман, её мало интересовала судьба дяди Семёна и здоровье Тани она больше возмущалась, что её сыночек живёт без присмотра непутёвой бабушки.

— А, чего же она отправила своё чадо к этой непутёвой бабушке?

— Бабуль, проехали. Звонит часто теперь папаха, но тобой только вскользь интересуется, больше напирает на то, чтобы я приехал к нему в Польшу.

— Навсегда?

Глаза у Фроси расширились от удивления.

— Ну, пока нет, но, как я понял, эту идею он не отвергает, просто боится форсировать события.

— Ах, Андрейка, Андрейка… Ладно, давай я попробую сегодня завершить свой рассказ, чтобы ты лучше мог понять своего отца и определить своё отношение к нему.

Фрося подпёрла голову руками.

— Как я тебе говорила, с большими трудами мы с Андрейкой добрались до того глухого сибирского посёлка и обнаружили твоего деда на проживании у ещё моложавой вдовушки. Мои чувства оставим в покое, но он ушёл от неё, и мы поселились у одной очень хорошей женщины, которая долгие годы потом была моей закадычной подругой. Наша совместная жизнь с твоим дедом Алесем сразу же не заладилась, а Андрейка смотрел ему в рот. А, как же — голова у твоего деда ведь была профессорская, знал кучу всяких языков, разбирался в истории, географии, литературе, да, в чём он только не разбирался, только не в семейной жизни. Мы стали с ним как кошка с собакой, Алесь стеснялся со мной показываться на люди, а с Андреем проводил всё свободное время, занимаясь языками и другими науками. Так случилось, что на моём пути появился отец моего младшего сына и у нас был бурный, но короткий роман…