И снова Влад осклабился.

— Возвращай обратно своего бобра, если нужна будет какая-то помощь, без стеснений. Помню, хорошую ты мне работёнку было подсунула, и петуха зарядил и по не хилой пачке деревянных мы с тобой тогда в карман положили.

— Хорошую мысль ты мне сейчас Влад, подкинул, попробую за неё зацепиться.

— Цепляйся, цепляйся, а у меня время вышло, надо на одну важную стрелку подъехать. Быстро рассказывай, для чего ты меня искала, пять минут у тебя на всё про всё.

Фрося, как могла быстро обрисовала проблему Карпеки.

— И это всё? Ерунда, счётчик отключаю, пусть выздоравливает, подыщу ему подходящее занятие, есть у меня мыслишка, в толковых людях мы очень нуждаемся, а ты говоришь, что он петрит в экономике…

И Влад, поднявшись на ноги, опять ухмылялся, блестя золотыми зубами. Фрося тоже поднялась из кресла.

— Влад, тут пятьсот баксов, хватит?

— Хватит, даже останется на его трудоустройство.

После неожиданной встречи с Владом, который из отпетого вора вдруг превратился в предпринимателя новой формации, дни для Фроси замелькали, не принося особых перемен и новостей. Она почти каждый день навещала в больнице Карпеку, стараясь его всячески приободрить, и, привычно, ездила на дачу, высаживая рассаду и ведя бесконечную борьбу с сорняками. По сложившейся уже традиции вначале июня туда перебралась с детьми Таня. Загрустившую после отъезда Алеся Анжелу, решили отправить в Крым к Олегу с Викой. Те очень обрадовались этому факту и только жалели, что Фрося с невесткой и остальными детьми не приедут к ним погостить, но по разным соображениям женщины отказались от этой затеи. Десятилетняя Лена и пятилетний Сёмка уже не доставляли взрослым много хлопот, они вместе с другими дачными ребятами купались в пруду, собирали землянику и участвовали в бесконечных различных детских забавах. Пришёл момент, когда должны были выписать из больницы Карпеку. Фрося заехала за ним, чтобы забрать и обнаружила его уже одетым в гражданскую одежду, но в обществе Галки. Та с непривычной для неё заботой, хлопотала над мужем, подчёркнуто холодно, общаясь с Фросей. Валера растаял от нового поведения жены, принимая благосклонно её помощь. Он весь светился от радости, и Фрося поняла, что все её планы в миг рухнули, а ведь она хотела предоставить другу до конца лета квартиру невестки, а к осени подыскать ему подходящее жильё на съём. Фрося не могла себе объяснить, чем вызваны перемены в поведении Галки по отношению к Валере, но выглядела она неважно, осунулась и подурнела лицом, прежде словно налитое тело, стало каким-то рыхлым, крупная высокая грудь пообвисла и от этого вся она выглядела скукоженной и заурядной женщиной средних лет, на которых мужчины уже своих взглядов не останавливают. Фрося на своей машине довезла их до дому и перед тем, как расстаться, она увидела краем глаза, как Галка подтолкнула в её сторону Валеру. Тот, взяв её за локоть, отвёл в сторонку:

— Фроська, ты прости меня за наглость, но мы сейчас с Галчонком на мели, ты не можешь одолжить нам сколько-нибудь рябчиков, а я в блин расшибусь, а к концу года отдам тебе всё до копеечки, включая то, что ты заплатила бандюгам.

Фрося смерила друга уничижительным взглядом.

— Валера, я тебе дам денег, но учти, они у меня сейчас тоже мерянные, запасы стремительно тают, я ведь по большому счёту, ещё содержу семью из четырёх душ.

— Фрось я, что не понимаю, но мне деваться некуда, остался без работы, Галка тоже, а теперь пока что-нибудь толковое подыщем пройдёт время, а питаться и прочее надо сегодня.

— Послушай, друг мой сердечный, если прочее это пьянка, то я тебе и копеечки не дам, твоя душевная половинка за полтора месяца две тысячи профуфукала, а точнее, пропила со всякой швалью подзаборной.

— Фрось, ну, не дави на психику, сама знаешь, что мне сейчас пить нельзя, так чего воспитываешь. Не дашь бабла, не обижусь, твоё право, но кишки мои на кулак не наматывай.

— Всё, Валера, я больше на эту тему не скажу ни слова, ты же знаешь, как ты мне дорог и по большому счёту, я плевала на эти деньги, лишь бы тебе было хорошо. Держи пятьсот долларов, постарайся выменять по хорошему курсу, с учётом, уплаченных мною за твой кооператив, отдашь тысячу, когда сможешь, но только умоляю не пей и свою красавицу придержи, а то сама окончательно сопьётся и тебя загонит в могилу.

Однажды, уже в середине июля, когда Фрося заехала с дачи домой, чтобы устроить грандиозную стирку, её застал долгожданный телефонный звонок. Это был Леон:

— Пани Фрося, какое счастье, что я вас обнаружил дома, уже две недели названиваю и не могу застать на месте.

— Пан Леон, я большую часть времени сейчас провожу на даче, это загородный домик с участком, я тоже очень рада услышать ваш голос. Я очень волнуюсь за Марка и, пожалуйста, сообщите мне быстрей о его самочувствии.

— Чувствует он себя сейчас сносно, даже после каких-то процедур у него появилось светоощущение и обещают, что скоро сможет самостоятельно передвигаться, но это, возможно, будет длительный восстановительный процесс.

— Пан Леон, я вас умоляю, дайте мне, пожалуйста, его номер телефона, даже если он тысячу раз против, обещаю, что не буду на него как-то давить и расстраивать, просто, мне очень необходимо услышать его голос.

— Пани Фрося, в первую очередь, я вас хочу заверить, что информация, полученная вашей дочерью, дошла до нужных организаций, мне удалось их заинтересовать судьбой вашего сына, находящегося в плену в Афганистане и мы сами связались уже с представителями Красного Креста и внимательно будем следить, как в дальнейшем будут развиваться события, чтобы вовремя на них повлиять.

— Пан Леон, я даже боялась поднимать эту тему в нашем разговоре, ведь представители вашего посольства в Москве очень холодно отнеслись ко мне и обвинили меня в том, что я всячески стараюсь попасть в Америку, воспользовавшись своим несчастьем.

— Пани Фрося, мне неловко, но я бессилен повлиять на их отношение к вам и, возникшие у них грязные мысли. У меня нет сомнений в ваших намерениях и чувствах, но от меня в этом вопросе очень мало, что зависит, если господин Гальпер проявит инициативу, то я окажу ему любое содействие в достижении положительного результата. Записывайте номер его телефона, беру всю ответственность за ваш звонок к нему на себя.

Фрося набирала номер телефона, только что милостиво продиктованный ей Леоном, и не представляла, как начнёт свой разговор с Марком. Нет, она не собиралась его укорять и предъявлять какие-то претензии, но очень не хотела показаться навязчивой, но, когда услышала голос дорогого человека, все сомнения разом улетучились:

— Маричек это я…

— Фросик? Вот, это сюрприз, как ты меня разыскала?

— Ну, это просто, твой номер телефона мне на свой страх и риск выдал твой деловой партнёр.

— Леон? От него я этого не ожидал, ведь я его просил, хотя, чему удивляться, ведь он к тебе питает самые высокие дружеские чувства, ты стала для него воплощением добродетели и мужества.

— А у тебя, какие чувства остались? И остались ли вообще?

Фрося напряжённо ждала ответа, от слов Марка зависел их дальнейший разговор, а может быть и жизнь.

— Фросик, мне трудно так сразу ответить тебе на этот вопрос. Подожди парочку минуточек, я тебе перезвоню.

И Фрося услышала гудки отбоя. Она смотрела с недоумением на телефонный аппарат — что могло случиться, почему он так резко прервал чуть начавшийся разговор, но ответа не было, неужели она своим, казалось бы, безобидным вопросом поставила перед мужчиной неразрешимые задачи? Фрося слонялась по своей квартире, не находя себе места, всё валилось из рук, ничем не хотелось заниматься и, когда раздалась длинная трель международного телефона, она вздрогнула, как от взрыва снаряда:

— Фросик, а вот теперь уже и я…

— Маричек, почему ты так резко прервал наш разговор, не хочешь, можешь не отвечать, насильно мил не будешь.