— Андрюша, давай будем сворачивать разговор на эту тему, что у нас в другое время и в другом месте нет возможности наставлять друг друга на путь истинный, смотри какими глазами на нас мамуля смотрит, ещё всё примет за чистую монету, а мне до защиты и полигонов ещё карабкаться и карабкаться в гору.

— Сёмочка, не делай из мамы дуру, я в твоей физике точно мало смыслю, но в порядках и в творимых безобразиях в нашей стране побольше твоего разбираюсь, сама в этом котле с вонючим отваром варилась.

Я тебе напомню сынок, как уважаемого Марка Григорьевича в скором порядке выпустили из страны, когда на его пятках уже висела расстрельная статья, а после этого они спокойненько выловили мелкую рыбёшку, каковой являлась я, и хотели повесить на меня всех собак за своё разгильдяйство.

— Мамуля, вы меня с братаном не убедили.

Вас послушать, так мне дальше по жизни шагать надо с приклеенной угодливой улыбкой и красной партийной книжицей на лбу, без мыла лезть во всякие старческие задницы и буравчиком втискиваться в любые трещинки и на чьих-то костях делать свою карьеру учёного.

Неужели по-другому нельзя, только сильному лизни, слабого лягай?!

— Нельзя братан, нельзя, надо приспосабливаться к этой стране или менять страну, другого не дано.

Фрося уже давно поняла, что такие разговоры между братьями происходят часто, и она себе честно признавалась, что не знает на чью сторону встать, в позициях одного и другого были сильные и слабые места, но Андрейке было проще, лингвистика не физика, на номерной объект не пошлют, в его науке тайн государственных нет.

Нет, пора переводить разговоры на другое, а то от этих разболелась голова и душа, может быть и правда зря она не вывезла мальчика из страны, а ему теперь отдуваться, а ведь Андрей ей об этом ещё десять лет назад сказал, когда Анечка собиралась в Израиль.

— Ребята, а какие у вас планы на завтра, я ведь с утра работаю.

— Мамань, тут могла бы и не спрашивать, естественно завтра с утра я отправляюсь в Питер, побуду несколько дней с Алеськой, в пятницу вернусь, захвачу Эйнштейна и полетим с ним в свой Новосибирск, а младший пусть сам за себя отчитывается, он у нас дюже вумный.

— Мамуль, на меня не обращай внимания, живи обычной своей жизнью, а мне надо встретиться кое с кем из ребят, малость прибарахлиться, Андрейка составил мне протекцию…

И он осёкся, виновато, глядя на брата, тот только снисходительно улыбнулся.

— Шпарь братан, я уже из коротких штанишек вырос, а маманя наша никогда не против, когда это для благополучия и здоровья.

И он откинув назад свою голову благородного оленя, от души рассмеялся.

— Мамуль, не обращай внимания на брательника, это он так прячет свои нервы в предчувствии встречи с ненаглядной королевой Анастасией.

Андрей перестав смеяться, махнул брату рукой, мол, продолжай дальше травить и вешать маме на уши лапшу.

— Мамуль, ты не против на неделе сходить в театр в сопровождении молодого кавалера, я видел афиши, кое-что новенькое появилось.

— Сёмочка я с тобой пойду, куда ты только позовёшь, хоть на балет, хоть на оперу, а если это будет просто кино, то подобное мероприятие меня тоже вполне устроит.

Вы так дружно раззевались, что, похоже, пора вам ребята в кровать.

Я мою посуду и за вами следом, на машину с утра не рассчитывайте, мне надо на ней на работу ехать.

Из разговора с сыновьями Фрося мало, что почерпнула для себя о месте их пребывания в выходные дни.

Сердце неуклончиво подсказывало, что оба сына воспользовались нынешними ресторанными знакомствами с известными ей женщинами, но о деталях и ответной реакции Тани и Ани она могла только догадываться.

Материнское воображение рисовало такие красочные картины, что лучше бы вовсе не задумываться на эту тему.

В конце концов, кто от этого пострадал, ну, развлеклись молодые люди, а от кого, что убыло, её сыновья получили заряд бодрости, а, заодно, ублажили, возможно, изголодавшиеся пылающие страстью женские тела.

Обо всём этом Фрося думала, сидя за рулём своей машины, по дороге на работу, и с такими мыслями утром в понедельник она вошла в ателье и проследовала в подсобку их сапожной мастерской.

Таня, как обычно, уже была на месте, вкусно пахло растворимым кофе, перебивая едкие запахи кожи и клея.

Молодая женщина сидела за маленьким столиком в подсобке и завтракала.

На входящую Фросю подняла свои кошачьи зелёные глаза и улыбнулась:

— Ефросинья Станиславовна, приготовить вам кофейку, у нас ещё есть до начала работы больше четверти часика.

Нет, Фрося не прочитала в честных глазах Тани смущения, из её приветливого взгляда на неё лился обычный тёплый свет.

Ах, может быть, я всё для себя навыдумывала, где им там было любовью тешиться, ведь Таня жила в панельной угловой однушке с двумя своими малолетними детишками.

— Танюха, наливай, хоть сегодня мороз уже слегка отпустил, но всё равно как-то зябко мне с утра.

Как детки, как провела выходные?

При этих вопросах глаза Тани посерьёзнели, она внимательно посмотрела на Фросю, отпила несколько глотков из своей кружки и отвернулась к чайнику.

Она медленно размешивала сахар и порошок растворимого кофе, готовя Фросе ароматно пахнущий напиток и видно было, что тщательно обдумывает свой ответ.

— Ефросинья Станиславовна, я могла бы просто ответить, как отвечают обычно на такие вопросы, что всё нормально, но это вас сегодня мало удовлетворит, и вы будете в течение всего дня, каким-то образом, выведывать у меня подробности, о роли вашего сына в отношениях со мной в прошедшие выходные.

Таня пододвинула в сторону Фроси кофе и кусочек батона, намазанный сливочным маслом.

— Кушайте, пожалуйста, на здоровье, булка очень свежая, я только что её купила в соседней булочной.

И тут же добавила скороговоркой:

— Сёма, как вы догадываетесь, ночевал у меня, мы с ним провели вместе два замечательных дня, днём катали детей на санках, вместе готовили обед, а вечером в субботу соседка побыла с моими детьми, а мы сбегали в киношку.

А вчера, я только успела уложить детей днём спать, как за ним приехал его брат.

Мы немного посидели втроём на кухне попили кофе, поболтали и они уехали.

Ефросинья Станиславовна, у вас будут ещё вопросы на эту тему или вас интересуют всякие подробности?

Фрося мелкими глотками пила своё кофе и посматривала, в мечущие искры широко распахнутые глаза Тани, которая сидела на своём стуле натянутая, как струна и с волнением ждала, что ей скажет в ответ на её дерзкую прямоту умудрённая годами женщина.

А та не спешила с ответом, а, скорей всего, ей нечего было особо сказать, а если и было, то всё же на сей раз стоило смолчать, потому что от дальнейших расспросов им всем станет только хуже и, в первую очередь, ей самой.

— Таня, а у тебя есть телефон в квартире?

В глазах у молодой женщины отразилось недоумение.

— Нет, когда мне необходимо куда-нибудь позвонить я пользуюсь соседским, очень неудобно.

— Это мы быстро поправим, положись на меня.

Наш пятничный разговор не забыла, что скажешь, поговорить мне сегодня о тебе с Валерием Ивановичем?

— Да, я была бы вам очень благодарна, за одну мою зарплату с детками не сильно пошикуешь, хорошо, что мама немного подкидывает, но и у неё особенно не с чего.

— Всё Танюха, проехали, пока молчок, а то, вон наши работяги уже топчутся на пороге.

Иди открывай окошко в приёмной, а я пошла к Валерию Ивановичу, его дверь тоже хлопала пять минут назад.

Зайдя в кабинет к начальнику, Фрося застала того за неблаговидным поступком.

Он наливал в глубокую чашку водку из початой бутылки.

— Фросенька, лапочка, ты так к моей кривизне сделаешь меня ещё и заикой.

— Ну, что Валера, вчера опять перебрал, за картишками или со своей Галкой?

Мужчина убрал бутылку в потайное место в своём необъятном письменном столе, с кряхом выпил и поспешно затолкал в рот несколько долек заранее очищенной апельсины.