Сидевший рядом с ней солидного вида мужчина смахнул набежавшую слезу и притянув руку засмущавшейся Аглаи к губам, трепетно поцеловал.

Украинские и русские песни сменяли одна другую, уже давно перевалило за полночь, а никто не собирался расходиться и даже вернувшаяся с танцев молодёжь, приняла участие во всеобщем веселье.

Шумную компанию остановил только грозный голос боцмана Жени:

— Граждане, пора прекратить этот хипиш, вы же не одни находитесь на территории турбазы.

Недовольно ворча, люди стали подниматься со своих мест.

Фрося помогла другим женщинам убирать со столов, выкинула в мусорный ящик огрызки и кости, оглянулась, Аглаи нигде не было, что её немало удивило и даже насторожило, но один из мужчин ей тихо доложил:

— Дамочка не волнуйся, твоя подружка пошла прогуляться с Петром, он её не обидит, очень хороший мужик, вдовец, между прочим.

— А я не боюсь, она же не дочь моя несовершеннолетняя, просто немного растерялась, не увидев её вдруг рядом, а за себя она может и сама хорошо постоять и ещё как, ведь всю войну прошла…моя подруга, между прочим, тоже вдова.

— Вот, и добренько, посмотри, как хлопец Петра только разволновался.

— Так, вы, успокойте его, а я пошла в свою комнату, там уже и дождусь подругу.

Фрося прошла мимо дремавшего в кресле Женчика, который сонным взглядом проводил вернувшуюся после гулянки женщину и снова прикрыл глаза.

Лёжа уже в своей постели, Фрося впервые после отъезда Марка почувствовала себя такой одинокой и несчастной, что невольные слёзы тут же побежали по щекам.

Сквозь горький свой плач Фрося с иронией подумала, совсем сдурела, наверное, выпитая водка всему виной, а может быть всё же неожиданное отсутствие рядом Аглаи, к которой очень привыкла за последнее время.

Сердце сдавила такая тоска, какой она не испытывала никогда в жизни, несмотря, на все пережитые прежде потери, ведь обычно у неё просто не было времени предаваться унынию, надо было дальше вгрызаться в жизнь, а тут праздность и беззаботность…

Так жалея себя и тихонько всхлипывая, она незаметно уснула, но скоро её разбудила, вернувшаяся со свидания подруга.

— Аглашка, чего топчешься, как слон, я только заснула, а ты своим скребетом меня разбудила.

— Фросенька, я так старалась не шуметь, а тут такая темень.

— Так, надо было на рассвете прийти, как это делают молодые влюблённые, тогда бы не цеплялась за что ни поподя.

— Скажешь тоже, влюблённые, просто прогулялась с хорошим человеком, поговорили по душам.

Пётр тоже воевал и дошёл до самого Берлина, до сих пор оставался офицером в армии, и только не так давно вышел в отставку.

— Аглашенька, а завтра мы не можем поговорить на эту тему?

Аглая вдруг что-то заподозрив, включила свет.

— Фросенька, ты плакала?

Я что-то не так сделала или не то сказала?

— Аглашенька, не будь дурочкой, при чём тут ты, ведь и железо бывает плавится.

До меня только сейчас начинает окончательно доходить, что я потеряла в жизни с отъездом Марка.

Вроде уже умею сама выходить успешно из разных ситуаций, знаю, когда улыбаться, когда свести брови, когда, сколько и кому дать на лапу, но, как этого мало, так хочется опять укрыться за крепкой и надёжной спиной и получать знаки внимания, ощущая себя любимой женщиной.

— Фрось, может быть это очень подло по отношению к памяти Коли, но мне кажется, что я могла бы укрыться за спиной Петра, хотя об этом ещё так рано говорить, да и он мне эту спину ещё не предлагал.

— Подружка, выключи ты уже свет, давай попробуем уснуть, завтра — всегда расставляет всё по своим местам, а если даже нет, то на всё смотришь уже другим взглядом.

— Фрось, каким?

— Выспавшимся.

И недавно плакавшая женщина, засмеявшись отвернулась к стенке.

Последующие пять дней отдыха подруг потекли в совершенно другом ритме и качестве.

Фрося с Аглаей вместе с новыми знакомыми спешили на пляж, экскурсии, выходили в город, посетили ресторан и Оперный театр, гуляли по зоопарку и ботаническому саду и, тут, как всегда в жизни бывает, пришло время прощаться.

Фрося в своей жизни привыкла знакомиться с новыми людьми, проводить вместе время и при прощании обмениваться адресами, почти наверняка зная, что никогда ими не воспользуется.

С Аглаей было совсем другое дело, она живя долгое время в таёжной глуши, не имела опыта общения подобного Фросиному, а тут ещё не двусмысленные знаки внимания со стороны симпатичного Петра, с которым она каждый вечер выходила на прогулку, возвращаясь далеко за полночь.

Фрося диву давалась, глядя на подругу — та стала намного тише, необыкновенно для неё задумчивой и даже заметно похудела, но она её не подначивала, боясь вспугнуть зарождающиеся, хрупкие отношения двух одиноких по-сути людей, ведь парнишка, с которым приехал на отдых Петро, был его внуком, которого ему пришлось воспитывать.

Жена ухажёра Аглаи умерла почти десять лет назад, а в прошлом году в автомобильной катастрофе погибла дочь, а зять завербовался на Север, бросив на произвол судьбы, а точнее на деда, своего единственного сына.

Всю эту печальную историю с грустью в голосе поведала Фросе Аглая накануне отъезда из турбазы группы с новыми знакомыми, с которыми завязались такие добросердечные дружеские отношения.

Фрося неожиданно осознала, что ей, а особенно Аглае, здесь тоже делать больше нечего.

Они сполна получили заряд бодрости от моря, солнца и хорошей компании, а просто бездарно валяться на пляже и думать, куда девать себя вечером совсем не хотелось и она обратилась к притихшей подруге:

— Аглашенька, а поедем на вокзал за билетами, что-то я по Москве соскучилась, а купаться мы с тобой можем и в пруду возле моей дачи.

Фрося прочитала в глазах подруги безмерную благодарность, за то, что тонко поймала её настроение и желание.

— Фроська, я сама хотела просить тебя об этом, но ты меня чувствуешь лучше, чем градусник температуру.

Перед отъездом Аглая, уложив свои вещи в чемодан, ничего не говоря Фросе о цели своей отлучки, выскользнула из их комнаты, заверив подругу, что вернётся вовремя.

Фрося вслед только покачала головой — это же надо, такая в прошлом верная мужу, никогда не помышлявшая о других мужиках и довольствующаяся семейным бытом Аглашка, вдруг втюрилась, как девчонка-старшеклассница.

Нет, она её не осуждала и более того, отлично понимала, в таком возрасте найти родственную душу удаётся далеко не многим, а тут явно тот случай.

Да, она и не ханжа, и не будет осуждать подругу в легкомыслии, и в предательстве памяти мужа, с которым прожила душа в душу более тридцати лет, и со дня похорон которого не прошло ещё и пол года.

Боже мой, только бы она не обожглась на этом, иначе всё может закончится не только затяжным запоем.

Аглая, как и обещала, вернулась без опоздания, но в сопровождении расторопного ухажёра.

Тот подхватил чемоданы женщин и вынес их за ворота, где уже поджидало вызванное Женей такси.

Фрося ненадолго задержалась в фойе главного корпуса турбазы.

Она зашла в кабинет Натальи Ивановны, в жизни всё бывает, кто его знает, может когда-нибудь опять захочется приехать на отдых в Одессу, а место это очень хорошее и удобное, поэтому Фрося решила уделить парочку минут пышногрудой заведующей, зайдя в кабинет, сердечно с ней распрощалась.

Та, расплывшись в широкой улыбке, получив очередную красненькую, заверила, что в будущем всегда готова оказать услугу таким покладистым постояльцам с размещением на их турбазе.

Боцман Женчик скинув со своего лица обычную сонливость и равнодушие, неожиданно резво поднялся из своего любимого кресла и облапил Фросю:

— Эх, крутая ты бабёнка, под стать нашим одесским, вот бы мне такую тёщу.

— Женечка, я бы тоже от такого зятя не отказалась, но у меня только одна дочь и та замужем.

Чмокнув Женю в щёку, Фрося вышла за ворота турбазы, где её глазам предстала печальная картина — возле такси, держась за руки, стояли с понурым видом двое не молодых людей, не в силах взглядом и сердцами оторваться друг от друга.