- Что это - солнце и луна, я догадываюсь, - инженер усмехнулся.

- А все вместе, - продолжила Эли, - относится к поверью, что если люди принесут в жертву близкую им выдающуюся личность, она в том мире станет божеством и сможет влиять на всю нашу жизнь.

- Обязательно благоприятно? А захочет отомстить?

Эли постаралась сохранить серьезность:

- Зигзаг молнии символизирует возвышающий переход. То есть дух в том мире станет очищенным, обогащенным и необыкновенно радостным - месть и тому подобные мотивы будут чужды ему. Правда, он может причинять зло - но это будет выглядеть злом только в нашей реальности, так как от нас скрыты дальние последствия, мы неспособны постигнуть высшие цели... одним словом, она улыбнулась, взмахнув красивой кистью руки, - как строить отношения с таким божеством - отдельная обширная тема.

- О, да тут дощечки с наверняка священными письменами! - Карлейн заметил в вазе пластинки из яшмы и извлек их. - Увы, наш современный язык... - гмыкнув, он прочитал: - Я жажду одарить ограбленных мною, став жертвой для их созревшей злобы. Отняв у них лучшее, я дам им выскрести их последнее и выработать наилучшее в зле против меня, дабы эта ценность тоже присоединилась к моим сокровищам... - не дойдя до конца, взглянул на другую полированную дощечку: - Я пламенею к молнии перехода, которая сольет во мне неумолимое могущество солнца с вкрадчивой властью луны, действующей под покровом поэтичной меланхолии, влажного томления любви и обманчивости...

Он выразительно посмотрел на Эли и едва стерпел, чтобы не повторить слово "пошлость". Девушка меж тем тоже держала в руке одну из пластинок:

- Я соберу семена безумия, рассеянные от звезды к звезде, и посрамлю разум, передвигая горы и низменности и заставляя случайности водить хороводы. Капризный аристократ случай будет танцевать в земной жизни, точно на игорном столе, сотрясая планету и следуя за моей волей, как отражение следует за жестом, улыбкой и гримасой...

- Донельзя шумное пустословие! - в сердцах прервал Карлейн.

- Выспренно до безвкусицы, - согласилась Эли.

- Кстати, о случае - жаль, что он запоздал, - сказал инженер. - Находки пригодились бы тебе для интервью, ты могла бы задать ученому вопросы об этих цветистых писаниях.

Она призналась, что подумала то же самое. Интервью не снискало ей лавров, но некоторый интерес пробудило, редакция газеты осталась удовлетворена. А о смысле писаний она предполагает: доктор Шимон одержимо искал выход потребности любоваться собой. Несомненно, он был маньяк. Ничто не могло насытить его властолюбие. Мания величия не давала ему передышки, даже когда он отдыхал от своей науки, забавляясь резьбой по кости, по камню.

Безусловно, и в этой скульптурной группе, и в исписанных дощечках запечатлелась своеобразная связь с сущностью его научной работы, для которой он добывал полезное в опыте ушедших цивилизаций. Шимон бывал в Боливии на таинственном озере Титикака с древними сооружениями и скульптурами-загадками на его берегах, посещал старинный мексиканский город Сантьяго-Тустла, где сохранилась вытесанная из серой глыбы голова австрало-негроида весом в тридцать с лишним тонн - монументальное изваяние, которому более двух тысяч лет, а ведь считается, что черные африканцы появились в Америке лишь после ее завоевания испанцами...

- Он также отправлялся в Египет и на Тибет, - добавил Карлейн с улыбкой. - Нет, я ничего о нем не знаю - я вывожу это из расхожих представлений о любителях магии, чернокнижия, мистических тайн.

- А ты прав! Моя тетя слышала или читала - Шимон ездил и в эти страны, - Эли одарила друга взглядом столь уважительным, что у того прилило к сердцу.

Его пленяли блеск ее глаз, выразительная мимика, в то время как она объясняла: тетушка с приятельницами, партнерами по баккара, вспоминает историю доктора Шимона на протяжении многих лет. Вечера без разговоров на эту тему немыслимы точно так же, как без чая с ликером.

Девушка осматривалась с неослабным любопытством.

- Мне совершенно отчетливо представляется: он испустил дух именно в этом зале!

Карлейн сказал себе, что оттого камин не делается менее привлекательным: он был полон дров, под них даже предусмотрительно засунута газета - лишь поднеси зажигалку... А потом они приготовят еду. Какой распространится аромат, когда зашипят, обжариваясь на огне, ливерные колбаски!

Замечательная поездка! Словно кто-то учел его долгие старания, его нещадные усилия, отданные конкурсной работе, и теперь ему посылается награда. Можно на эту ночь выбросить из головы кульман, чертежи, модели, электронно-вычислительные машины... Он потирал ладони, с удовольствием глядя, как под крепкими сучковатыми поленьями проблескивает пламя, острые языки проскакивают выше и выше; пахнуло смолистым дымком, в трубе загудело. Что за наслаждение - слушать Эли, которая умеет рассказывать с таким обаянием...

- Сначала сделаем вот так!.. - она подбежала к выключателю, люстра погасла.

Ночь была так черна, что окна угадывались только по дребезжанию стекол под напором ветра. Усаживаясь возле друга на рюкзак с консервами, девушка прошептала:

- Смотри! - в отблесках пламени стены казались облитыми кровью. - А тогда, говорят, в этих местах водились волки. Представляешь, сейчас еще б вой волков?.. Ни разу в жизни не слыхала, так жалко!..

- Мне тоже. Но я хотел бы и увидеть прекрасную серну - резвящейся... проговорил он приглушенно, с интимной ноткой.

Она глянула на него искоса и лукаво.

- Хорошо! Пока же закончим с Шимоном. Итак это происходило в двадцатые годы, когда девушки носили прическу а ля гарсон, когда танцевали миленький танец... - она щелкнула пальцами: - Кукарача! И летали дирижабли.

- А последним словом техники считались американские бомбардировщик "виндикейтор" и истребитель "буффало", - добавил Карлейн.

- Ну вот, в то время в этой усадьбе и обосновался доктор Шимон.

Рассказ Эли

Никому до того не известный доктор скоро стал знаменит в высокопоставленных кругах. Он якобы избавлял от самых сложных нервных заболеваний, к нему обращались лица, страдавшие такими психическими аномалиями, которые тщательно скрывают от посторонних. Потом выяснилось среди его клиентов были крупные политические деятели, люди власти.

Словом, поскольку услугами Шимона пользовались негласно, укромная, затаившаяся в пустынных горах усадьба как нельзя более отвечала своему назначению.

Доктор драл гонорары, не скромничая, лечиться у него могли только богачи. Однако он делал исключение для особо одаренных личностей: ученых, художников, музыкантов, актеров... Они приезжали к нему и из самых далеких городов планеты.

Тем временем страну охватывала эпидемия небывалых ограблений и афер: преступники проникали в превосходно охраняемые банки, в недосягаемые сокровищницы, надували многоопытных, ушлых акул бизнеса.

- Тогда обчистили Интернэшнл-Каттехук-Банк, - опередил рассказчицу Карлейн, имея в виду потрясающее дело, которое по малообъяснимым причинам как-то затерялось в истории мировых преступлений.

В будний день осени, когда близился обеденный перерыв, к громадному зданию банка прибыло армейское подразделение, и командиры потом клялись, что получили соответствующий приказ от штаба военного министра. Солдаты должны были разоружить охрану, в которую якобы внедрились злоумышленники. Охрана не подчинилась - вспыхнула пальба... Здание окружили бронеавтомобили, на ближних перекрестках расположились пулеметные расчеты, позади сплошного оцепления маячили кавалерийские патрули. Вылети из окна детский воздушный шарик - снайперы не дали бы полету продлиться более минуты.

Раненные в перестрелке охранники и военные истекали кровью, и их спешно отправили в госпиталь. То есть так считалось недолгое время - пока несчастных не нашли запертыми в бомбоубежище. Оказалось, что вместо них санитарные машины умчали почти всю наличность. Они пронеслись по городу и позднее были обнаружены брошенными и, разумеется, пустыми в глухой сельской местности.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: