Левмир вспомнил постоянные заседания у Саната. Все чаще там всплывали разговоры о том, как убить вампира. Раньше мальчик не придавал этому значения, но теперь занервничал. Санат ведь сам рассказывал, чем закончилось его предыдущее «восстание».

— А что, будет? — чуть тише спросил, продолжая идти. — Ты знаешь?

— А то! — вздернула нос Арека. — Мне Саквобет все рассказывает, особенно когда выпьет.

— И когда?

— Кто ж знает? Подготовиться нужно, чеснок высадить…

— Чеснок?

— Ну да. Ты не знал разве? Вампиры чеснока боятся. Запах им не нравится. Мы с мамкой сегодня в городе купим, чтоб на всех хватило!

Она свысока смотрела на Левмира, хотя они были почти одного роста. Постепенно уголки губ Ареки опустились вниз. Левмир должен был восхищаться, приставать с расспросами, но он лишь угрюмо молчал. Тогда девочка решилась на еще одну попытку:

— А куда ты ночью ходил? — спросила она.

Левмир медленно повернул голову, и Арека испугалась, увидев в его глазах готовность убить или умереть сей же миг.

— На рыбалку, — процедил он сквозь зубы.

— Ого… — Арека промолчала о том, что не заметила у него удочек. — А ты часто так ходишь?

— Не очень. Тебе-то что за печаль?

— Ну… Я бы тоже ночью на рыбалку сходила!

— Не женское это дело, — повторил Левмир отцовские слова.

— Ну и что ж? Я так посижу. Посмотрю просто.

— Там видно будет…

Впереди показался город, и Левмир, попрощавшись с Арекой, побежал догонять повозку. Усевшись рядом с Санатом, оглянулся и увидел, что Арека все так же идет в самом хвосте. При виде одинокой, поникшей фигурки у Левмира защемило сердце. Может, правда как-нибудь позвать на рыбалку?

Эта мысль заблудилась в тускнеющих дебрях воспоминаний о ночном танце, улеглась на задворках сознания. Громадная каменная масса города поглотила караван, отрезав задние мысли, тревоги и воспоминания.

В этот раз Левмир не нуждался в помощи Саната, на которого, к тому же, был обижен. Санат, чувствуя настроение мальчика, тоже к нему не лез, но глаз не спускал. Сегодня его никто не вызывал, он сидел в очереди вместе со всеми.

Наконец, дверь открылась, и врач выкрикнул:

— Левмир, деревня Сатвир! Тебя нарочно, что ли, в рифму назвали? Ладно, иди сюда!

Врач не тот, что прежде. Постарше, но повеселее. Он уложил мальчика на кушетку и, не переставая болтать о всякой ерунде, настраивал аппарат. Левмир порадовался, что сегодня нет лорда Эрлота. От одного воспоминания об этой мрачной фигуре, застывшей у окна, ему делалось не по себе.

— Второй раз, да? — бросив взгляд в бумаги, спросил доктор. — Не боишься?

— Нормально! — заверил его Левмир.

— Ну, вот и хорошо. А то детишки обычно приходят — плачут, в обморок хлопаются. С этими новыми порядками все умучились.

Левмиру не понравилось услышать, как его определили в один ряд с какими-то «детишками». Хотелось сказать или сделать что-то такое, что могло бы смутить этого добренького доктора, показать ему, что он, Левмир, вполне себе взрослый и серьезный человек. Тут он вспомнил про подарок И.

— Мне нужно вам вот это показать, — сказал он, и вынул медальон из-под рубашки.

Рука доктора, державшая иглу, дрогнула. Он посмотрел на медальон, потом — на Левмира. Снова на медальон и еще раз на Левмира.

— Тебе кто его дал?

— Кто надо, тот и дал, — пискляво ответил Левмир. Не умел хамить — голос сразу подводил его. Но доктору, кажется, нет дела до голоса.

— Ничего не понимаю, — нахмурился доктор. — А зачем тогда ты… Погоди, тебе же сколько? Двенадцать лет? Не рано ли?

— Осенью тринадцать будет, — заметил Левмир.

— Ах, вот как… Нет, я все же ничего понять не могу. А впрочем… Впрочем, мое ли это дело? Давай я тебе повязку сделаю, а ты сам — молчи.

Левмир знал, что нужно молчать — И предупредила. Доктор перевязал ему руку, целую и невредимую. Страсть как хотелось спросить, что все это означает, но мальчик молчал. Пройдет неделя, и она все расскажет. Или не расскажет — не все ли равно? Главное, снова придет и развеет серую хмарь, окутавшую сердце.

Левмир вышел и, не глядя на Саната, вернулся к повозке. Арека стояла рядом, побледневшая, с синяками под глазами.

— Думала, помру там, — жалобно сказала она.

— В прошлый раз ведь выжила, — отозвался Левмир.

— Так если каждую неделю так…

Она заговорила о том, как тяжело будет жить, как все скоро начнут умирать. Левмир слышал об этом не в первый раз. Детская вера в лучшее все еще удерживала его от паники, но сейчас стало стыдно. Подарок И, оказывается, спасал его от всеобщей участи. Значит, он тоже может кое-что сделать для остальных.

— На вот, поешь, — Левмир развязал узелок перед Арекой.

Девочка посмотрела голодными глазами на хлеб, но не решилась притронуться.

— А ты как же?

— Я не хочу, — признался Левмир. — С утра поел.

— Ну нет… Давай напополам?

Они разделили хлеб, но, поскольку Левмир и впрямь жевал без всякого аппетита, кончилось все тем, что Арека слопала и его половину. Пока она ела, Левмир думал о случившемся. Откуда И взяла медальон? Что он означает? Не просто ведь вольную от донаций — вон как доктор удивился. И про возраст спрашивал…

Внезапно пришло озарение. Этот миг Левмир запомнил навсегда — миг, когда детство рухнуло, лишившись последней сказки. Фея… Какая же она фея? Разве можно верить в такую чепуху? Он вспоминал И. Ее красивые одежды, не имевшие ничего общего с деревенскими. Ее своеобразную манеру речи. Ее уверенность в том, что люди должны ее слушаться. И то, как быстро она двигалась, как внезапно исчезала. Она не была феей — она была вампиром. Избалованным, капризным ребенком-вампиром!

— Ты чего так побледнел? — с набитым ртом спросила Арека.

— Да, это… Кровь ведь, — пробормотал Левмир.

Голова кружилась, будто у него действительно взяли кровь. Мальчик вдруг представил, как кровь сотен людей, что приходят сюда из разных деревень, собирается в пробирки, укладывается в ящики, которые разлетаются по городу. А потом вампиры, смеясь, пьют из пробирок кровь, танцуя под немыслимой красоты музыку в освещенных залах, где даже полы и стены сделаны из золота. Там же кружилась и она — маленькая девочка с озорными зелеными глазами. Левмир представил себе, как она припадает к бронзовым губам дракона и выпивает кровь — всю, без остатка. Кровь его родителей и друзей, кровь Ареки, кровь Саната…

— Ты, может, ляжешь? — предложила Арека. — Ложись в повозку, а я тебе воды принесу. Хочешь?

Левмир кивнул. Он с трудом перевалился за борт повозки и прикрыл глаза. Послышался удаляющийся топот босых ног Ареки. Хорошо, хоть немного тишины, чтобы собраться с мыслями.

Что делать, как быть теперь с этим открытием? Чего хотела от него И? От чего она пыталась его увести в ту, первую ночь? А была ли она первой? Левмир содрогнулся, вспомнив сонный морок, одолевший его в ночь, когда в деревню прибыл Санат. Та девчонка, что привиделась сидящей на подоконнике. Наверняка не скажешь, все-таки он почти спал, да и темно было, но… Но на подоконнике сидела И. Значит, дома от нее не укрыться. А надо ли укрываться?

Вслед за первым испугом пришла другая мысль, поспокойнее. Ну да, она — вампир. Ну и что? Не ей ведь деревня принадлежит, наверное. И не она этот кошмар еженедельный устроила. А если разобраться, так и вообще ничего плохого девочка не сделала. Наоборот, даже помогала, как умела. Так стоит ли бояться?

Несмотря на эти успокаивающие рассуждения, Левмир так и не сумел решить, идти ли ему на поляну через неделю. «Время есть еще, подумаю», — решил он. А в следующий миг чьи-то сильные руки схватили его за грудки и подняли. Левмир открыл глаза. Над ним нависло перекошенное лицо Саната.

— Ты где это взял? — прошипел он, одной рукой продолжая сжимать рубашку мальчика, а другой держа медальон. Левмир, видимо, неудачно лег — так, что медальон выскочил из-под рубахи и лежал на виду.

— Тебе-то что? — Левмир попытался его оттолкнуть, но Санат был словно каменный.