Сэтрок сел за пустующий столик, огляделся. Что же дальше? Кого выбрать?

— Доброй ночи, господин, — послышался грубый голос. — Чем могу служить?

Подняв голову, Сэтрок увидел полного мужчину в фартуке — не то официанта, не то хозяина. По крайней мере, он выглядел трезвым. Сэтрок решил действовать напролом. Бросил на столик три золотые монеты — все, что было. Постарался сделать жест небрежным.

— Ты знаешь, что мне нужно. В кружках такого не подают.

Мужчина посмотрел на деньги, потом — на Сэтрока. В глазах стояло недоумение.

— Но я все сдал три дня назад, справка есть.

— Я даю тебе шанс заработать еще — и неплохо. — Сэтрок старался говорить спокойно и уверенно. На три монеты можно купить не меньше двадцати кружек пива. Когда-то он хаживал в подобные заведения и знал, чего здесь стоят деньги.

— Мне не нужно много, всего пару глотков. Я иду издалека, у меня закончились запасы. Ну? Ты готов или нет?

Мужчина посмотрел на деньги, на Сэтрока и, покачав головой, отступил на шаг.

— Простите, господин, — сказал он. — Но я сдаю лорду Эрлоту. Если такое дело… Вам лучше поговорить с ним. Я не хочу неприятностей, поймите меня верно.

— Да не будет никаких неприятностей! — зарычал Сэтрок. — Просто возьми деньги и дай мне пару глотков!

«А ты, можно подумать, ими ограничишься, — прозвучал в голове насмешливый голос. — Ты ведь высосешь до дна этого несчастного, зачем врать самому себе? А потом заберешь монеты, раз уж мертвому они не нужны». Сэтрок велел голосу заткнуться.

— Нет, господин! — Мужчина поклонился. — Я могу сказать, где дом лорда Эрлота, если хотите поговорить с ним, но я вас не знаю. Простите.

Он убежал прежде чем Сэтрок успел сказать хоть слово. «Проклятье! — подумал вампир. — Ну и где мне найти добровольца?»

Сквозь шум он различил скрип двери, и взгляд метнулся в ту сторону. В помещение вошел мальчик лет двенадцати. Босой, взъерошенный, он смотрел по сторонам запуганным взглядом, теребя шапку. Сэтрок поднялся навстречу. «Детская кровь — самая лучшая», — вспомнил он. Вот шанс, который нельзя упустить!

Мальчик заговорил, перекрикивая гул голосов:

— Прошу вас, помогите, кто чем может! Родители из дома выгнали, я три дня не ел. На улице спать холодно, дайте хоть на гостиницу!

Несмотря на бледное лицо мальчика, Сэтрок усомнился, что он три дня голодает и ночует на улице. Слишком уж крепко стоит на ногах. Да и не допускают вампиры бродяжничества. Впрочем, какая разница?

Мальчик петлял среди столов, а в шапку сыпалась мелочь. Народ подобрался сердобольный, мальчика жалели, хотя и поругивали, что родителей довел. Ответом была смущенная улыбка.

Когда мальчик подошел к Сэтроку, тот бросил ему золотую монету. Мальчик вздрогнул и посмотрел в глаза благодетелю. Не испугался, не попятился.

— Хочешь еще две таких? — улыбнулся Сэтрок.

Мальчик закивал.

— Тогда пойдем. Окажешь мне услугу.

Лишь только они оказались на улице, мальчик повернулся к Сэтроку.

— Вы будете пить мою кровь? — спросил он.

— Совсем немного! — вырвалось у Сэтрока. — Я голодаю ничуть не меньше твоего! А ты потом купишь себе еды и…

«Ничего он потом не купит», — засмеялся голос в голове.

— Хорошо! — сказал мальчик. — А правда две монеты еще дадите?

— Правда, правда. Ну?

— Давайте отойдем подальше от фонаря.

«Милый, хороший мальчик!» — засмеялся мысленно Сэтрок. От предвкушения скрутило живот.

Остановились у кромки леса, подступившего вплотную к черте города. Мальчик положил шапку на землю и закатал рукав. Сэтрок предпочел бы кровь из яремной вены, но пугать мальчика не хотелось. Вампир склонился над протянутой рукой, обнимая ее, будто возлюбленную. В тот миг, когда клыки почти коснулись кожи, в левом боку полыхнула боль. Боль, пронзающая мертвое тело! Никогда раньше Сэтрок не испытывал ничего подобного. Он взвыл и отшатнулся от мальчика, успев поймать его взгляд. В нем теперь не было ничего запуганного и нерешительного. Янтарные глаза смотрели с ненавистью и каким-то нечеловеческим любопытством.

Ноги Сэтрока подкосились. Упав на колени, он почувствовал, как пробитое сердце затрепетало. Боль стала в сотню раз сильнее. Краем глаза Сэтрок заметил большую тень, а потом все исчезло.

Обезглавленное тело упало на траву. Из артерий вылилось совсем немного крови.

— Ты молодец, — прогудел великан, вытирая топор о траву. — Хорошо попал, прямо в сердце.

Левмир подошел к телу и протянул руку за ножом, торчащим из бока вампира.

— Нет, — сказал великан. — Мы сожжем его так. От этих тварей никогда не знаешь, чего ожидать.

Он перевязал руки и ноги вампира, после чего взвалил туловище на плечо. Голову подхватил за волосы и двинулся в лес. Мальчик, так и не сказав ни слова, пошел следом.

Возвращались поздно. Левмир еле добрался до землянки — ног не чувствовал от усталости и пережитых волнений. Из открывшейся двери плыл запах еды — И усердно тушила мясо в горшочках. Великан посмотрел на ее произведение и что-то одобрительно проворчал. Левмир повалился на лежанку без чувств.

— Ничего не нашли? — спросила И.

— Нашли, еще как, — отозвался великан. — Отличного зверя забили.

— А где же он?

— Сожгли.

Великан смотрел прямо в глаза И. Девочка несколько раз моргнула, прежде чем до нее дошла суть произошедшего. Руки, держащие тарелку, задрожали, рот приоткрылся. Великан следил за ней, искал ту реакцию, которую одну только и могла проявить девчонка-вампир. Но, как ни следил, И его удивила. Быстрая, как летучая мышь, она подскочила к великану и расколотила о косматую голову тарелку. Великан вздрогнул, глядя на посыпавшиеся осколки.

— Значит, беспокоишься все же, — сказал он.

— Да я тебя сама сейчас в печке сожгу! — закричала И, с трудом удерживаясь от соблазна остановить сердце. — А если бы его убили?

— Так мы и убили, — отозвался Левмир.

— Я вообще про тебя говорю, дурак, — огрызнулась девочка. — И не с тобой вообще разговариваю!

Она снова уставилась на великана, который, к ее возмущению, начал смеяться.

— Смешно тебе? — И уперла руки в бока. — Ребенка заставлять таким заниматься!

— Он не ребенок, — махнул рукой великан. — Пора учиться жизни.

— Жизни? — И усмехнулась. — Ты хочешь, чтобы он вот этим занимался, что ли?

— В нашем мире это — единственное занятие, достойное мужчины, — отрезал великан. — Собери осколки и накладывай ужин. Мы устали.

— Подождите чуть-чуть, ладно? Сейчас я лягу на скамью и буду умирать от смеха, — мрачно заявила И.

Она тут же привела угрозу в действие. Левмир, позабыв про смертельную усталость, смотрел, как девочка легла на ту самую скамью, к которой ее привязывал великан, и начала хохотать. Смех звучал так искренне и заливисто, что поневоле хотелось присоединиться. Левмир посмотрел на великана. Тот пожал плечами. Оставалось ждать, пока закончится приступ.

Левмир вспомнил большой костер, который они разложили неподалеку отсюда, полыхающее в нем тело. Тогда казалось, что ноги вампира продолжают дергаться, несмотря на пробитое сердце и отрубленную голову. Но самое тяжелое осталось напоследок. Когда костер прогорел, великан и Левмир принялись копать могилу. Жесткая земля, горячие останки, уголья…

— Может, ты объяснишь, наконец, чему так радуешься? — угрожающе проворчал великан.

— Я не радуюсь, — отозвалась немедленно успокоившаяся И. — Я смеюсь над тобой, Ратканон.

Левмир не знал этого слова, но, увидев побледневшее лицо великана, понял: И назвала его имя.

— Откуда ты…

— «Занятие, достойное мужчины», — передразнила его И. — Еще раз потащишь Левмира своим занятием заниматься — я тебе всю рожу расцарапаю, понял меня?

Великан подошел к лавке, наклонился над И. Его лицо не предвещало ничего хорошего, но девочка смотрела без страха.

— Говори, что знаешь, — потребовал он, не обращая внимания на Левмира, вставшего рядом. Мальчик прятал за спиной нож. Пусть он не понимал, что происходит, но готовность защитить единственное дорогое существо переполняла его.