Взгляд Саквобета сделался злобным, колючим. Перестали суетиться руки.

— Тебе что? — прошипел он. — Мстить за нее пришел? А ты знаешь, что тебя Эрлот разыскивает?

Две мысли столкнулись в голове Левмира, закружились в неистовом вальсе и замерли. С пугающей отчетливостью осознал, что смотрит в глаза убийце. И что убийца хочет отдать его лорду Эрлоту.

Левмир шагнул назад. Сердце застучало часто, стук отдавался по вискам. «Беги! Обогни его по широкой дуге, и беги в лес!» — надрывался голос разума.

Левмир стиснул зубы. Помимо страха его останавливала злость. Сколько можно бегать? Хоть раз взять, да и встретить судьбу лицом к лицу. Пусть проиграть, но не отступить.

— Зачем ты ее убил? — Слова просто сорвались с языка, но Левмир не жалел о них.

Саквобет содрогнулся. Налитые кровью глаза чуть не вываливались из глазниц.

— Потому что нечего с вампирами шашни разводить! — заорал он, колотя в грудь кулаком. — Я б ее, тварь этакую, еще бы десять раз поджег!

— Ты сам хуже любого вампира, — прошептал Левмир. — Они хоть знают, зачем убивают.

Саквобет с ревом бросился на Левмира. Мальчик шагнул навстречу, кулак полетел в лицо противника… Удар вышел слабым, но Саквобет хрюкнул, ноги подкосились, и бесчувственное тело рухнуло, проделав яму в сугробе. Долго удивляться не пришлось — позади поверженного убийцы оказалась И. Девочка держала в руках толстую ветку, покрытую сучками.

— Кто такая Исвирь? — мрачным голосом поинтересовалась И, не отрывая взгляда от Саквобета.

— Чего? — удивился Левмир. — Ох… Спасибо, опять ты меня спасаешь…

— Ты не увиливай! — И погрозила веткой. — Что за Исвирь? Чего ты о ней беспокоился?

Левмир нахмурился.

— Когда Санат тут жил, она… В общем, влюбилась она в него. Вроде как даже свадьбу играть собирались. А потом… Потом сама знаешь.

Выражение облегчения на лице И озадачило Левмира. Девочка бросила ветку на крышку колодца.

— Я думала, это та. Ну, с которой вы тогда на рыбалку ходили…

— Арека?

Щеки девочки покраснели. Она прятала взгляд.

— Думала, ты о ней волнуешься…

Левмир подошел к И, сжал прохладную ладошку.

— Арека умерла, — сказал он. — Все умерли, только ты осталась.

И ответила легким пожатием. Огляделась. Пусто, тихо.

— Пойдем отсюда, — шепнула И. — Пойдем домой.

Снег заскрипел под ногами. Погруженный в раздумья, Левмир не сразу заметил, как беспокоится И. Она то и дело останавливалась, смотрела в сторону Кармаигса.

— Чего ты? — Левмир коснулся плеча подруги.

— Не знаю, — шепнула И. — Что-то страшно мне. Как будто…

Девочка тряхнула головой, блестящие волосы колыхнулись, будто волны реки.

— Сердце болит почему-то. Неважно. Идем скорее.

Сатвир остался позади, провожая незваных гостей пустыми окнами, закрытыми ставнями.

«Я в ловушке», — отрешенно думал Эрлот, стоя в огромном каменном зале перед высоким троном. Зачем король вызвал его? Почему молча смотрит? Эрлот не решался нарушить тишину — так он проявит слабость. Но и в угрюмом молчании король мог разглядеть угрозу. Слишком поздно разыгрывать удивление. Эрлот, заложив руки за спину, сверлил взглядом короля, который отвечал таким же испытующим взглядом.

— Видимо, пора, — уронил, наконец, слово Эмарис.

Не успел Эрлот спросить, что «пора», как двери зала растворились, вошли слуги. Должно быть, все, что были, и каждый нес охапку соломы. Люди безмолвно поднимались к трону, бросали перед ним ношу и удалялись. Когда ноги короля скрылись за грудой соломы, пучки полетели на пол. Слуги приходили и уходили, а зал наполнялся сухим запахом, несущим отголоски далекого лета.

Солома лежала вровень с коленями Эрлота. Дверь за последним слугой захлопнулась, оставив за собой тишину. Двое бездыханных вампиров продолжали смотреть друг на друга, будто сражаясь.

«Я в ловушке»

— Ваше величество, я не понимаю, что происходит, — как можно непринужденнее сказал Эрлот. Даже развел руками и улыбнулся, но король не принял игры.

— Происходит переворот, — пояснил король, и снова в каменных стенах повисла тишина.

Где-то за стенами сотни баронетов стискивали оружие, глаза и уши ждали сигнала. Любой громкий звук мог поднять их на битву. Только вот биться не с кем. Король остался в крепости один, направив все силы на защиту Храма. Даже принцесса Ирабиль пропала, Эрлот знал наверно. Накануне он целый день потратил на поиски принцессы. Теперь, глядя в глаза королю, вспомнил: принцесса не появляется с середины осени. В последний раз Эрлот видел ее в тот день, когда… Когда она с отцом возвращалась из Храма! Эрлот непроизвольно оскалил клыки, губы разошлись в чудовищной улыбке.

— Ты слишком глуп, Эрлот, — сказал король Эмарис. — Иначе ты не стал бы улыбаться сейчас. Но все же я дам тебе последний шанс изменить судьбу. Подумай. Стоит ли погибать от руки человека?

— О чем ты говоришь? — Лицо Эрлота хранило пренебрежительное выражение. — От руки человека… Что за нелепая фантазия? И зачем все это? — Он поддел ногой солому.

— Ты великий воин, Эрлот. Мы бок о бок сражались с вампирами, я знаю, о чем говорю. Но что ты сделаешь, когда против тебя выйдут те, кто не боится умереть? Те, кто с радостными воплями будут кидаться на острия копий. Такой войны у нас еще не было. Войны, победить в которой нельзя. Прошу тебя: смирись. Отрекись от своих притязаний и наслаждайся вечностью.

— Вечностью… — протянул Эрлот. — Знаешь, я сыт по горло тысячелетиями вылизывания пробирок. Ради этого я сражался? Ради этого преклонил перед тобой колени? Нет, друг. Я, наконец, прозрел. Такая вечность мне ни к чему. Алая Река стремится вперед, не встречая препятствий, а мы заковали себя в кандалы. Глумление над природой!

— У Алой Реки есть берега, — возразил король.

— Но лишь с двух сторон, — парировал Эрлот. — А моя вечность проходит в колодце. К чему этот разговор, Эмарис? Мы оба знаем, как обстоит дело. Ты разгадал мой ход и решил напугать меня. Принял на службу баронетов, отослал охрану… Тут я должен задуматься, да? Мол, так ли уж прост король Эмарис? Не припас ли он чего-нибудь страшного?

— Пока ты не сказал, ничего не случилось. Слова все еще не сорвались у тебя с языка. Задумайся, Эрлот!

— Знаешь, в чем твоя ошибка, старый друг? Ты убрал дочь. Она ведь в Храме, так? О, я вижу, как ты прячешь страх в глазах! Будь ты уверен в своих силах, она бы сейчас играла во дворе, или бегала где-нибудь здесь. Но ее нет. И ты один.

— И ты все еще не сказал тех слов. Переворот, Эрлот. Снаружи толпа баронетов, готовых свергнуть меня. Я пока не знаю, кто их надоумил. Может, это Атсама? Или Мэросил? Назови имена, и мы с тобой уничтожим их всех. Новый совет наберешь сам. Ну? Решай, кто ответит за восстание.

Эрлот сунул руки в карманы, тут же вытащил. Пальцы переплелись, расцепились. Взгляд, бегающий по полу, усеянному пучками соломы, замер. Лорд Эрлот поднял голову.

— Я. — Слово взорвалось посреди каменного зала, отразилось от стен и стихло под потолком.

Король со вздохом поднялся с трона.

— Будь по-твоему.

Эмарис вытянул руку, на ладони заплясал голубой огонь.

— Расскажешь всем, как ты сразил меня, король Эрлот, — грустно улыбнулся Эмарис. — Да вразумит тебя Алая Река.

Он перевернул руку, и огонь упал в груду соломы. Эрлот вскрикнул, отпрыгивая от стремительно распространившегося пламени. Но куда бежать? Весь зал охватило пожаром. Огонь рвался в окна, из которых слышался крик — баронеты бросились в атаку.

Позабыв обо всем, Эрлот ринулся к двери. Толкнул, дернул — заперто. Всех сил вампира не доставало, чтобы отворить ее.

— Нет, — прошептал Эрлот.

Бросил взгляд на трон, но Эмариса не увидел. Показалось, объятая пламенем фигура стоит, гордо глядя на него, а потом все сокрыла стена огня.

Заорав, Эрлот ударил ногой в дверь. Раз, еще раз — без толку. Лязгнул засов. Сбрасывая на ходу пылающий плащ, Эрлот выскользнул из огненного кошмара. Его подхватили руки, сбили огонь с волос, ботинок.