— Ну и что в этом такого? — ухмыльнулся Аммит. — Наша природа подразумевает…

— Наша природа подразумевает, что перемещаться быстро мы можем только после захода солнца.

— И днем тоже. Если не менять форму.

— Ты хочешь в образе волка попасться крестьянам? Или сможешь распознать Ратканона среди толпы глазами летучей мыши? Может, тебя устроит туман, который сносит дуновением ветра?

Лицо Аммита помрачнело.

— Ты прав…

— Как стемнеет — летим над первой дорогой. Если до рассвета не увидим здоровяка, превращаемся и бредем обратно, как побитые псы. Ночью снова становимся летучими мышами, берем вторую дорогу и летим до первой деревни. Из которой он уже успел бы уйти. Днем расследование. И так далее, и так далее… Если еще успеем долететь за ночь. Мыши тоже устают, причем довольно быстро.

— Что поделать? — улыбнулся Аммит. — Надо признать, я поражен твоей преданностью королю. Так рьяно выполнять приказ, когда отдавший его уже сутки как мертв…

— Дело не в преданности, — покачал головой Кастилос. — Я уже сказал: меня интересует Левмир. Этот паренек мне доверился, а я его подвел. Кроме того, на мне кровь его родителей. Я обязан помочь ему выжить. Если пожелает — обращу его. Вот и весь интерес.

Солнце зашло. Луна, еще тусклая, висела в небе надкушенным яблоком.

— Летим?

— Летим.

Две стаи летучих мышей, хлопая кожистыми крыльями, устремились на восток.

Первый луч солнца, пробившись сквозь занавески, коснулся глаз Ареки. Девушка чихнула, и сон мягко откатился. Тело приятно ныло, не хотелось шевелиться. Рука скользнула вдоль тела и замерла, нащупав кружевную ткань. Арека открыла глаза. Она лежала на широкой кровати, мягче которой не могли быть даже облака. Приподнявшись, села, спина утонула в груде подушек. Вечером, перед тем как сознание оставило ее, Арека была в красном платье, которое так любил ее господин. Сейчас же на ней оказалась… Но что это? Ночная рубашка? Должно быть, так, но до чего же красивая! Арека залюбовалась белоснежными кружевами. «Он переодел меня!» — сверкнула мысль. Щеки девушки вспыхнули. Представила, как прохладные пальцы господина касаются ее тела… Ах, как жаль, что она этого не помнит!

Арека слезла с кровати, и ступни погрузились в белый ворс ковра. Попыталась расправить рубашку, но тщетно — ткань заканчивалась чуть ниже бедер. Арека поежилась. Нужно найти что-то поприличнее. Принцесса, должно быть, не отличалась высоким ростом.

Подойдя к трюмо, Арека осмотрела себя в зеркало. Крутнулась на месте, подняв руки. Дух захватило от увиденного. «Красавица! — покраснев еще сильнее, подумала девушка. — Если бы Левмир увидел…»

Комната поражала размерами. Три, если не четыре деревенских избы можно было сюда засунуть. Одна кровать чего стоила — хоть десять человек на нее клади. А ведь здесь жила одна-единственная принцесса. Арека почувствовала что-то вроде торжества. Прошлась по комнате, разглядывая убранство. Потрогала непонятные флакончики и баночки на столике, один открыла и понюхала. Запах приятный, но резкий. Арека чихнула и расплескала содержимое на себя. Запах, рассеявшись, соединился с ароматом ее тела, и Арека поняла, что случайно раскрыла предназначение таинственных жидкостей. Еще один триумф.

В углу рядами сидели куклы. Арека залюбовалась изящными платьицами, шляпками, фарфоровыми лицами. Сколько младенцев можно одеть в такие платьица? Но всем владела одна принцесса. Кроме того, судя по слою пыли на фарфоре, она уже давно не играла в них. Арека не знала, что крепость оживала лишь зимой, а летом королевская семья обитала во дворце. Не знала и что комната принцессы во дворце мало чем отличалась от этой. Такой же слой пыли образовался на куклах с тех пор, как принцесса поняла, что не хочет больше играть.

В другом углу обнаружилась маленькая, будто игрушечная печурка. Рядом с ней — изящная золотая корзина с дровами. Арека скривилась, увидев эту ерунду. Надо же, принцесса изволила мерзнуть!

Раскрыв шкаф, Арека не удержалась от восклицания. Десятки, если не сотни платьев. Глаза разбежались. Увы, все оказались малыми. В конце концов, отыскалась подходящая туника. На принцессе, очевидно, она болталась, но Ареку облегала достаточно плотно. Полы заканчивались на ладонь выше колен — и на том спасибо.

Арека закончила осмотр, поочередно выдвинув все ящики комода. Белое хлопковое белье, пахнущее свежестью и цветами. Множество непонятных инструментов. По золотистому волоску, застрявшему в одном из них, и по лежащим рядом расческам, Арека заключила, что все это предназначалось для волос. В последнем ящике почти ничего не оказалось — три полные пробирки с кровью и золотой ключик. Повертев его в руках, Арека закрыла ящик. Пора осмотреть крепость.

Ступив босыми ногами на холодный камень, Арека поежилась. Ну конечно, вампирам-то плевать на такие мелочи. Поискать тапки? Она с сомнением оглянулась на светлую комнату. Представила, как будет выглядеть в тунике и тапках, усмехнулась. Нет, лучше потом попросить у господина какие-нибудь туфли. Да и вообще, ей понадобится гардероб. Не вечно же ходить в малых обносках принцессы.

Сразу за дверью начинался коридор. Арека напевала песенку, скользя от двери к двери, толкала их, заглядывала внутрь. Должно быть, здесь жили слуги, чтобы примчаться к принцессе по первому зову. Вдруг ей приснится страшный сон, или захочется на горшок. Арека хихикнула. В голове уже сложился образ принцессы — глупая, избалованная малявка, которая сейчас сидит где-то и оплакивает утерянную роскошь.

За одной из дверей оказалась библиотека, но книги Ареку не интересовали. Сняв несколько штук с полок, перелистала в поисках картинок и, со вздохом разочарования, вернула на место. Заперта была лишь одна дверь, в конце загибающегося полукругом коридора. Арека подергала ручку, но тяжелая, окованная серебряными полосами дверь не шелохнулась. Замочная скважина, украшенная золотыми узорами, навела Ареку на мысль. Бросилась обратно в комнату, схватила золотой ключ. Босые ноги вновь прошуршали по каменным плитам. Сердце девушки колотилось от предчувствия тайны, когда она пыталась попасть ключом в скважину.

С третьей попытки ключ вошел. Арека повернула его, и механизм сработал так мягко, будто весь был из золота.

Дверь бесшумно отворилась, и Арека вошла в практически пустой зал. Ни одного окна, но из стен торчат канделябры с нетронутыми свечами. Арека ощупью нашла спички на столике и зажгла несколько свечей. Мягкий свет озарил то, что Арека принимала за стол. Это оказался комод, поменьше того, что в комнате. С золотыми ручками. Над комодом висела картина, но света недоставало, чтобы рассмотреть ее. Арека высвободила из зажима канделябр, шагнула вперед, и… В зале заметался крик, полный отчаяния.

Арека упала на колени, рядом брякнул о камни канделябр. Поплыл по полу воск.

— Нет, — шептала девушка. — Не может быть. Только не эта мразь!

— О ком ты говоришь? — Голос господина заставил ее вздрогнуть. Величественная фигура в дверном проеме немного успокоила Ареку. Она забыла о приличиях, указывая рукой на портрет.

— Кто это? Чей это портрет?

Эрлот перевел взгляд на стену, приподнял бровь, будто удивляясь вопросу.

— Это? Принцесса Ирабиль. В ее комнате ты провела ночь. Что тебя смущает, дитя?

— Я видела ее! — крикнула Арека. Глаза пылали, просили Эрлота найти и убить принцессу. Арека хотела увидеть кровь мерзкой девчонки, увидеть, как закроются в последний раз дерзкие зеленые глаза.

— Что, сегодня? — Эрлот обернулся, словно надеясь увидеть принцессу там.

— Нет… Еще летом. Она… Она дружила с Левмиром!

Эрлот приблизился к ней, сел напротив. Арека не могла защититься от его пронзительных глаз.

— Это ведь ревность, да? — прошептал он. — Понимаю тебя. Нет ничего хуже, чем смотреть, как кто-то счастлив с тем, кто отвергает тебя. Но тебе не за что ее ненавидеть. Не знаю, где прячется твой избранник, но принцесса скрылась в Храме. Дай только срок — мы ее достанем. Хочешь сама нанести удар?