— Слышь, а она кто тебе? — поинтересовался у парня Сардат.

— Она? — озадачился Левмир. — Мне?

— Ну, в смысле, сестра или кто? Или девчонка твоя?

Левмир надолго задумался. Такой вопрос словно не приходил ему в голову. Сардат терпеливо ждал, и ответ, в конце концов, прозвучал:

— Она моя. Моя женщина.

Не было таких слов, что выразили бы раздражение, охватившее Сардата. «Моя женщина!» — повторял он про себя снова и снова. Надо же, будто клеймо поставил! С течением дня в голове командира сложился образ тирана, держащего девчонку в черном теле. Ведь неспроста она даже бани не знает. Шаг без его ведома сделать боится.

Все это успел передумать Сардат, пока И приближалась к нему. Когда она подошла на расстояние вытянутой руки, твердо решил бросить пробный камень.

— Привет, я тебе тут еду принесла, — скороговоркой произнесла И.

Корзинка опустилась на землю, И чуть пригнулась, будто поклонившись, и заспешила обратно.

— Погоди! — сказал Сардат. — Ты куда?

Девочка обернулась.

— В дом, куда же еще!

— Да не спеши ты так, — махнул рукой Сардат. — Сядь, давай со мной перекусишь. Ну?

Она явно колебалась, бросая взгляды в сторону поселка.

— Что, боишься, Левмир накажет? — насмешливо сказал Сардат.

— Накажет? — И посмотрела на него, как на заговорившую лошадь. — Как это он меня накажет?

— Ну, вам виднее, как там все это у вас происходит.

— Что происходит?

Сардат раскладывал на чистой тряпке принесенные из дома продукты. Немного вяленого мяса, вареная картофелина, кусок пирога.

— Пирог-то сама пекла? — проигнорировав вопрос, улыбнулся Сардат.

И кивнула. Усевшись на относительно чистую дощечку, Сардат похлопал ладонью рядом, приглашая девочку сесть. Она подчинилась, но в ее позе сквозило такое напряжение, что парень поежился.

— Чего ты, будто палку проглотила? Бери, ешь!

— Я уже поела, — чуть слышно отозвалась И.

— Ну, так посиди.

Она сидела молча, смотрела, как после перерыва возвращаются к работе люди.

— Не знала, что так золото добывается, — сказала И. Сардат, напряженно искавший способ разговорить загадочную девицу, ухватился за соломинку:

— Не только так. К востоку отсюда рудничий поселок есть. Так там мужики каждый день под землю спускаются, камень долбят.

— Под землю? — И повернулась к нему, на личике появился интерес.

— Ну да. Пашут, как проклятые. Правда, от них все больше порода идет, из которой потом, на фабриках, золото добывают. А у нас, видишь, почти чистое прет.

Сардат залюбовался поблескивающими прядками, что взметнулись, когда И повернула голову.

— Ты ведь не хочешь ни к какой Алой Реке идти, да? — спросил он.

Вздрогнула.

— Ну скажи честно, я молчать буду.

— Что сказать? — едва различимый шепот.

— Что он тебя за собой тащит, а тебе все до смерти надоело.

И молчала так долго, что Сардат перестал ждать ответа. Когда же ответ прозвучал, то поразил холодной страстью:

— Плевать мне на Алую Реку, ты прав. На все плевать, кроме него. Если он верит, что должен идти, я иду следом. Если он упадет, я его потащу. Такой честности ты хотел?

Сардат поежился. Неприятные слова, странно произнесенные.

— Значит, будете работать, чтобы купить лошадей? — проворчал он.

— Будем работать. Не лошадей, так хоть одежды, еды в дорогу.

Взгляд Сардата скользнул по груди девушки. Курточка явно стала маловата за последние месяцы. «А ведь она совсем ребенок! — подумал вдруг Сардат, краснея от этой мысли. — Растет еще… Может, вытянется, на две головы выше станет».

— Право на инструмент надо еще заслужить, — сказал, глядя в сторону. — А до тех пор все, что вам остается — по хозяйству помогать. У нас расценки есть на такой случай — как раз вам ночлег, да кормежку отбить.

Любая девчонка смекнула бы, что ей намекают на более легкий путь.

— А как заслуживается инструмент? — спросила И.

Сардат выругался про себя, но ответил спокойно:

— Смотреть надо, что за человек. Как держит себя, что умеет… Ну, в общем, так и не объяснить.

— То есть, тебе надо понравиться?

Вздрогнув под пристальным взглядом зеленых глаз, Сардат отвернулся.

— Не совсем, но близко, — пробормотал он. — Мне надо увидеть, что за человек, можно ли ему доверить важное дело. Да вот не лежит у меня душа доверять ему. Из таких смурных редко что хорошее выходит. Будто только и ждет ножом в спину ткнуть.

— Важное дело доверить, — повторила И в задумчивости. Сардат проследил за ее взглядом и даже подпрыгнул от возмущения. Один из его ровесников приплясывал на берегу, надев ковш на голову. Рука нашарила камень. Миг спустя ковш жалобно звякнул, а возмущенный крик парня и хохот мужиков эхом разнеслись над рекой.

— Есть и другой вариант, — сказал Сардат, убедившись, что молодой принялся за работу. — Ты можешь помочь ему заработать инструмент.

— Что сделать? — встрепенулась И.

— Поцелуй.

Он выдержал этот взгляд. Смотрел дерзко, с вызовом, но молча. Пусть подумает красавица, верная мысль не сразу в голову приходит.

— Просто поцелуй, и все? — уточнила И.

— Ага, — улыбался ей Сардат.

— И ты дашь Левмиру инструмент?

— Конечно, слово чести.

— И не станешь бояться, что он тебя ножом в спину ударит?

Сардат, как раз прикуривший папироску, закашлялся от неожиданности. Таинственные искорки, пляшущие в глазах девчонки, превратились в яростные огни.

— Ты не знаешь, кто мы, и никогда не узнаешь. — И встала, явно намереваясь уйти. — Хочешь поцелуй? Да пожалуйста, хоть десять. Хоть силой меня бери, если сумеешь. Но не того ты хотел от меня, Сардат. А того, чего хотел, у меня нету. Уж прости. Мы лучше уйдем отсюда. Скажу Левмиру, что пора.

Опешивший Сардат позволил ей отойти шагов на десять, прежде чем опомнился и догнал.

— Стой, куда несешься? — заговорил он. — Угомонись, что ли. Про поцелуй — это я так, шуткой сказал…

— Не шуткой, — мотнула головой И.

— Ну, не важно. Ладно, в общем, не спеши. Оставайтесь. А с инструментом… Я подумаю. Глупостей не будет, по-взрослому решим. Лады?

— Наверное, — отозвалась И. Тут же, словно извиняясь за кислое выражение лица, добавила:

— Не знаю, что такое «лады».

Сардат рассмеялся и быстрым движением взъерошил девочке волосы.

— Беги! — сказал он. — А то твой возлюбленный уже на поиски пошел.

Девочка обернулась. На вершине холма, за которым таился поселок, стоял человек. По трепещущим на ветру волосам, очертаниям одежды и еще чему-то, неопределимому, узнала Левмира. Лицо озарилось улыбкой. И побежала вверх по холму, сразу же забыв про собеседника.

Сардат медленно побрел вниз, к реке. «Вот тебе и бросил пробный камень», — подумал он. Странная девчонка, как ни крути. Ни одна другая так прямо бы не сказала. Какая уклонялась бы, хитрила, иная — по морде врезала, а некоторые принялись бы интересничать. К тому, как повела себя И, Сардат оказался не готов. Да и как она себя вела? Не то как взрослая и мудрая женщина, а не то как ребенок. «Но ведь потому она и прекрасна», — мелькнула мысль. Улыбнувшись, Сардат вонзил лопату в песок.

Ночь выдалась теплая, только редкие порывы ветра холодили кожу. Левмир с И гуляли по спящему поселку, любуясь звездным небом. За время путешествия они привыкли быть вместе, и теперь им не хватало общения. Целыми днями между ними стояли то Сардат, то его мать, а то и оба сразу. Теперь же, взявшись за руки, они шли и молчали, слушая дыхание друг друга.

И настойчиво тянула к реке. Поймав вопрошающий взгляд Левмира, кивнула. Тот пожал плечами.

Опустившись к самой воде, И освободила руку. Левмир улыбался, не отрывая глаз от принцессы, шлепающей по воде ладошками.

— Теплая, — долетел шепоток. — В реке ведь можно купаться?

Левмир потрогал воду и вздрогнул. Все-таки вампиры иначе ощущают температуру. Он бы назвал воду ледяной.