— Бегите, конечно, — улыбается мама.

— Не потеряйтесь, — предупреждает отец.

Левмир смеется, убегая с И. Что за глупости, где здесь потеряться?

Но впереди уже нет детей, исчезли горки. Да и солнце успело куда-то скрыться. Остались только одни санки.

— Готов? — спрашивает И.

— Да.

Они ложатся на санки, смотрят вперед, в темноту. Левмир понимает, что впереди обрыв. Они должны скатиться вниз.

— Что там? — спрашивает он.

— Тьма.

Голос И звучит мрачно, но глаза сияют, но губы улыбаются. Левмир целует ее в губы.

— Не может быть, чтобы тьма, — шепчет он.

— Но там лишь тьма, — еще веселее улыбается И. — Пока мы не осветим ее. Ты готов сгореть вместе со мной?

— Я уже горю вместе с тобой.

— Тогда вперед!

Они отталкиваются ногами, и сани летят в темноту.

Сон закончился. Левмир лежал с закрытыми глазами, смакуя остатки горько-сладкого послевкусия. Под головой ощущал свернутый тулуп, на котором и заснул ночью. Холодно, как во сне, а щеки почему-то мокрые. Неужели плакал?

Левмир приоткрыл один глаз, и тут же зажмурился. Что-то белое и холодное попало между ресниц. Рывком сел, протер рукавом глаза и осмотрелся. Бескрайняя степь, еще вчера радостно тянувшаяся травами к солнцу, покрывалась снегом. Крупные хлопья падали с нахмурившегося неба.

Левмир забыл про холод. Обернувшись, увидел Сардата с И. Они сидели возле костра, мрачные и озадаченные. И мешала в котелке суп.

— Доброе утро! — крикнула Левмиру. На миг лицо осветилось той самой улыбкой, что и во сне. — Как погода?

Выпутавшись из дерюги, которой его, наверное, укрыла под утро И, Левмир подошел к костру погреться.

— Почему снег? — глупо спросил он.

— Потому что холодно, — огрызнулся Сардат. — Думаешь, мы тут всю ночь колдовали, чтоб тебя подивить? Сами вот удивляемся.

— В легендах, — сказала И, — всегда герои идут к Алой Реке через снега. Я думала, это просто совпадение такое. Но вот… — Она показала рукой на небо. — Значит, мы на правильном пути.

— Всюду-то ты хорошее видишь, — ворчал Сардат.

— А ну не бухти, а то рожу сострою!

Угроза подействовала, Сардат замолчал. Левмир подавил смешок. «Строить рожу» И научилась несколько дней назад, о чем-то заспорив с Сардатом. Раздосадованная, она вдруг не стала ругаться и сделала такое умильное личико, так захлопала глазками, что Сардат покраснел, будто помидор, и уступил. С тех пор И постоянно пугала его «рожей», покатываясь со смеху.

Завтракали молча. Снег шел все гуще, лошади недоуменно ржали, выкапывая траву. Левмир порадовался, что во время перехода через горы уговорил спутников набрать дикого овса. Мелочь, конечно, но все же.

Переход через горы занял несколько дней. Многие тропы окончились обрывом, приходилось возвращаться и искать обходные пути. Хотели даже оставить лошадей, но Сардат воспротивился. В горах в изобилии водились козы, и Левмир быстро наловчился их выслеживать. Теперь серые лошади везли немалый запас засоленного мяса. Голубка шла налегке, как самая слабая, к тому же за нее заступалась И.

Покончив с едой, оделись теплее. Левмир вздрогнул, когда И надела заячью шапку.

— Что? — забеспокоилась девочка, озадаченная выражением лица Левмира. — Некрасиво?

— Я тебя во сне такой видел, — сказал Левмир. — Ты была в Сатвире, играла там вместе с ребятами, а потом мы уехали на санях в темноту…

— Ну, саней у нас пока нет, — улыбнулась И. — Прыгай на коняшку.

Сани нашлись через несколько дней. Полузасыпанные снегом, с хорошим запасом дров. Впереди лежала заледеневшая лошадь.

— Снег ведь недавно выпал. — Сардат, спешившись, попинал мертвую лошадь носком ботинка. — Что-то мне все меньше нравится эта затея.

— Мы должны взять сани, — сказал Левмир. — Наверное, этого хочет Река.

— Не знаю уж, чего там хочет Река, но сани не помешают. Помоги распутать веревку.

Вскоре сани, запряженные тройкой лошадей, покатились к горизонту. Сардат стоял впереди, держа поводья, Левмир с И сидели сзади, опираясь спинами на промерзшие дрова. Девочка стала непривычно молчаливой, но и Левмир не стремился болтать. Слишком все странно. Еще недавно вокруг бушевала весна, а теперь от горизонта до горизонта — снежная равнина. Даже горы, вчера видневшиеся позади, сегодня скрылись за белесой дымкой. Будто кто-то отрезал путь назад.

— Хватит, — сказал Сардат, когда начало смеркаться. — Завтра пойдем пешком. Лошадям тяжело — по колено в снегу.

Левмир кивнул. Он и сам чувствовал себя неудобно, сидя без движения.

Лошадям дали немного овса, сварили ужин, потратив пару полешек из запаса. За едой завязался разговор.

— Теперь-то можете мне сказать, чего вы ждете от этой Реки? — спросил Сардат, переводя взгляд с Левмира на И. — Про любовь и вечность вместе можно больше не заливать. Это все красиво, конечно. Но как вы это себе представляете? Вот дошли мы, вот течет она. А дальше-то что? Что с ней делать? Как вы из нее эту свою вечность добывать намерены?

Ответила И:

— В Реку нужно просто зайти, когда она позовет. А она уже нас зовет. Видишь, подарила нам сани. Она ждет нас, знает, что мы идем.

— Сани нам не Река подарила, — возразил Сардат. — Кто-то шел, так же, как мы, но замерз и помер.

Встретившись взглядом с Левмиром, Сардат развел руками — мол, чего уж тайны разводить. Левмир вздохнул.

— Вы про что? — недоумевала И.

— Там, рядом с лошадью, в снегу был человек, — нехотя ответил Левмир. — Такой же замерзший. Не хотели тебя пугать…

И встала, уперев руки в бока.

— Может, хватит? — крикнула. — Сколько можно от меня все скрывать? Я ведь с вами! Не ребенок малый, могу понять.

— Уймись, принцесса, — сказал Сардат. — Мы же люди. У нас так принято — женщин оберегать от всего. Женщины — существа нежные, им лишний раз беспокоиться ни к чему. А ты вообще…

— Маленькая и слабенькая, да? — съязвила И. — Не знаю, чего там у вас принято, но так больше не надо. Вместе — значит, вместе. Лады?

Сардат усмехнулся, услышав свое словечко.

— Лады, сестренка, — сказал он. — Да только, ты меня прости, но в сказки я не верю.

— Зачем тогда с нами пошел?

— Потому что больше некуда.

Разговор стих.

Спать легли на санях, закутавшись всем возможным тряпьем. В середину, где потеплее, положили И, хоть та возмущалась, что ее опять посчитали за слабую.

Среди ночи И разбудила Левмира. Он открыл глаза. Лица девочки не разглядеть в темноте, виден лишь силуэт.

— Что такое? — пробормотал Левмир. Стало холоднее, где-то рядом тревожно переступали лошади.

— Я останавливала сердце, — прошептала И.

— Тебе нужна кровь? — спросил Левмир, и только потом:

— Зачем?

— Не нужна, я ненадолго. Левмир, я ничего не могу. Ни превратиться, ни огня зажечь — ничего!

В голосе девочки звучал неподдельный ужас. Левмир затащил ее под тряпки, прижал к себе.

— Чего ты напугалась? — зашептал на ухо. — Ну не можешь и не можешь.

— Ты не понимаешь, да? — шепнула в ответ И. — Я ведь вампир, для меня это все равно что для тебя — бегать. Ну как тебе объяснить…

— Я все понимаю, И. Но что можно сделать? Не знаю, почему с тобой так получилось. Не знаю, почему пошел снег. Просто так надо и все. Хочешь — вернемся? Туда, где тепло.

И сжала его ладонь.

— Ни за что. — Жар ее дыхания обжигал. — Не для того начали, чтобы возвращаться.

— Тогда не бойся. Мы вместе, остальное неважно.

Постепенно И успокоилась, выровнялось дыхание.

— Знаешь, — сказала она, — мне совсем не страшно замерзнуть вот так.

— Мы не умрем, — ответил Левмир. — Мы ведь должны вернуться, помнишь? Превратиться в драконов и спасти людей.

И улыбнулась, вспомнив сказку, которую они сочинили зимой. Сказку про себя, со счастливым концом.

— Сейчас я в дракона превращусь, если шептаться не прекратите, — послышался голос Сардата.

На следующий день мороз усилился. Говорить не получалось, лица замерзали. К середине дня набрели на второго замерзшего человека. Вернее — вампира. Он окоченел, так и не прекратив идти. Постояли, молча глядя на раскрытый в последнем оскале рот.