Левмир покачал головой. Ответила И:

— Твое тело все еще человеческое. Оно меняется. Если остановить, ты просто умрешь. Прошу, держись. Я знаю, что жажду можно терпеть вечно. Думай о том, что тебе всего дороже. Чего бы ты хотел достичь. Ты должен вырастить свою страсть, а потому не думай о крови.

Сардата передернуло. Упал на четвереньки, изо рта выплеснулась вся выпитая кровь. С огромным трудом И заставила себя отвернуться. Сардат поднялся и пошел вперед. Левмир уронил топор, пошатнулся. И поймала его.

— Ложись, я еще могу тащить сани, — попросила.

Левмир подошел к саням, но лишь затем, чтобы достать кусок мяса. С трудом двигая челюстями, отгрыз немного. И наблюдала за ним, дрожа от страха.

— Не делай со мной так, — сказал Левмир, не оборачиваясь. Ветер унялся, и каждое слово слышалось отчетливо.

— А если ты умрешь? — прошептала девочка. — Что мне тогда делать?

— Перейти Реку. Найти меня.

— Никто не возвращается оттуда!

— Никто не знает, чем пахнут твои волосы. Никто не знает, как блестит ручей в лунном сиянии. Каковы на вкус твои слезы.

Он бросил кусок обратно и взялся за веревку. Силуэт Сардата маячил вдали, как указатель, и Левмир пошел следом. Рядом шагала И, заглядывая в лицо.

Она видела, как корка льда покрыла глаза — больше не моргнуть. На щеках заблестел иней. Левмир умер, и умер давно, только упрямое сердце отказывалось это признавать, гнало густую, холодную кровь, заставляло ноги передвигаться.

Далеко впереди покачнулся и упал Сардат. Сколько прошло? Год или целая вечность? Левмир не заметил его, проходя мимо. Над безжизненным телом склонилась И, подняла его, уронила в сани.

Левмир походил на белую мраморную статую. Каждое движение отдавалось хрустом — ломалась корка льда, сковывающая суставы. Стараясь помочь, И принялась подталкивать сани. Она ждала, что вот-вот Левмир рухнет без движения. Но он не упал. Просто один из шагов стал последним.

Хрусталь звякнул о каменный пол. Дрожащей рукой Арека подняла бутылку, красное вино полилось в бокал. Отпив половину, Арека подняла взгляд. Со стены бесстыдными зелеными глазами, улыбаясь, смотрела принцесса Ирабиль. Арека сидела на полу перед портретом, в окружении измятых, разорванных листов. Пальцы нащупали один из них. С трудом фокусируя взгляд, Арека принялась читать:

Пальцы скомкали ненавистную бумагу. Арека отшвырнула комок, пригубила вино. Взгляд поднялся к портрету.

— Вы понятия не имеете, каково это — «человеком жить»! — Эхо разнесло крик по комнате. — Куклы разукрашенные. Сидели тут, тепле и радости. А ты? — Арека погрозила пальцем портрету. — На меня еще покрикивала, тварь такая? А ты поживи, как я жила. Это тебя в наряды одевали, тебе постельку заправляли, волосики, небось, расчесывали. А меня, чуть свет, гнали коров доить. Тряслись бы надо мной так же…

Поднялась, едва не упала — каменные плиты заплясали под ногами. Из бокала выплеснулось немного вина.

— «За зеленые глаза!» — кривлялась Арека. — Вот и посмотрела бы я на глаза твои. То-то наревелась бы, как ручками-то работать придется. Дня бы не выдержала, кукла этакая! Сидишь теперь, в храме своем. А где Левмир, сука, ты знаешь? Ему-то каково сейчас? Что-то с ним не побежала, спряталась. Вот и вся любовь ваша такая — пока из мягкой перинки вылезти не приходится.

Бокал со звоном разбился о картину. Под хохот Ареки красная жидкость залила лицо принцессы. Но зеленые глаза продолжали смотреть с издевательским выражением, глумились над отчаянием смертной девушки.

Из коридора донеслись шаги. Эрлот, войдя в зал, окинул взглядом усеянный бумажками пол, взглянул на портрет.

— Здравствуй, милая, — прозвучал вкрадчивый голос. — Зачем ты все это устроила? Тебе не нравится портрет? Я велю убрать его сей же час.

— Пусть его сожгут! — взвизгнула Арека.

— Ради тебя — почему нет?

Огонь сорвался с пальцев Эрлота, портрет вспыхнул. Тяжело дыша, Арека смотрела, как пузырится краска, как совершенное личико превращается в отвратительную морду чудовища. Смех рвался из груди. Подняв голову, Арека расхохоталась. Задыхалась и захлебывалась, из глаз текли слезы. Холодные губы коснулись шеи, острые клыки пронзили кожу. Смех перешел в стон.

— Кончилось твое время, гадина, — шептала Арека, обмякая в руках господина. — Нет тебя больше. Теперь — я, только я!

— Только ты, — прошептал Эрлот, и ледяной язык стер с нежной кожи капельки крови. — Никто, кроме тебя.

Поддерживая обессилевшую девушку, Эрлот вышел из комнаты, где огонь перекинулся на комод, уничтожая последние воспоминания о королевской династии.

— Ваше величество! — Навстречу по коридору спешил Лэквир, лицо его будто окаменело, глаза широко раскрыты.

— Не сейчас, — поморщился Эрлот.

— Но это очень срочно! Прошу, пройдемте в тронный зал, это… — Он покосился на Ареку. — Это там.

— Я сказал — не сейчас! — Глаза Эрлота сверкнули кровавым огнем.

— Ваше величество, там лорд Варэлл! — простонал Лэквир, опустившись на колени. — Трое слуг убирали зал и нашли… Варэлл убил их, он там один!

— Что? — заорал Эрлот. — Убил моих слуг?

— Умоляю, ваше величество, просто посмотрите!

Эрлот толкнул его.

— Идем. Шевелись.

Покинутая Арека прислонилась к стене, но любопытство пересилило опьянение. Скинув туфли, чтобы не выдать себя шагами, побежала следом. Господин никогда не запрещал ей ходить по крепости, так почему не посмотреть, что так встревожило Лэквира?

Дверь в тронный зал закрыта. Лэквир, бежавший впереди, толкнул ее. Эрлот, а следом, незамеченная, Арека вошли внутрь. Лорд Варэлл в сером балахоне стоял перед ступеньками, ведущими к трону. Мрачное лицо казалось еще более вытянутым, чем обычно. На каменных плитах лежали тела двух служанок — разумеется, обескровленные. Арека отвела от них взгляд.

— Что ты устроил, Варэлл? — зарычал Эрлот, приближаясь к лорду.

— Вопрос в том, что устроил ты.

В глазах Варэлла ни капли страха — одна лишь злость. Эрлот замер.

— В чем дело?

Вместо ответа Варэлл повернулся. Носок лакированной туфли ударил сбоку лестницы. Две ступени у самого трона с шуршанием провалились.

— Об этом я и говорил, ваше величество, — бормотал Лэквир, подпирая дверь спиной. — Кроме нас никто не знает, но с этим нужно что-то делать…

— Ход ведет в тайный подвал, — процедил сквозь зубы Варэлл. — Там целый лабиринт, множество ходов. А на полу, ваше величество, остатки горелой соломы.

Эрлот подошел к провалу, заглянул внутрь.

— Невозможно, — прошептал он. — Я видел его труп!

— Ты видел чей-то обгорелый труп! — Варэлл повысил голос. — И мы поверили, что это он, потому что так говорил ты. Так что, ты правда одолел его в бою, или он скрылся, пока ты бежал от огня? И кто сейчас сидит на троне? Трус и лжец?

Арека думала, что знает, каков ее господин в гневе. Теперь она поняла, что ошибалась. Тогда, в деревне, Эрлот просто играл. Но сейчас Арека увидела его истинное лицо. Искаженное яростью, с пылающими алым огнем глазами. Движений она не видела. Просто голова Варэлла взорвалась, лопнула, как упавший на камень арбуз. В следующий миг верхняя половина туловища Лэквира, взмахнув руками, отлетела к стене. Ноги сделали несколько шагов и рухнули. Ни крика, ни вздоха. Эрлот сбросил тела вампиров и служанок в провал. Воздев над ним руки, обрушил вниз ревущий столп огня. Пламя пожрало трупы в мгновение ока, запах гари, чудовищный, маслянистый, заполнил тронный зал. Ступеньки поднялись, стали на место.