- Проклятье! - Непонятное слово невольно слетело с его губ.

   Ант принялся дёргать рыпп назад, в сомнении, что не отклонил его в должной мере, но рычаг управления был отклонён назад, едва ли не до горизонтального положения, но никакого действия на движение кокона в пространстве это не оказывало.

   Проклятье! Энергия! Её больше нет. Вдруг всплыла у Анта догадка.

   Вернув рыпп в среднее положение, он глубоко вздохнул и в бессилии откинувшись на спинку кресла, уставился в приближающийся предмет.

   Предмет приближался. Вскоре Ант понял, что он, хотя и медленно, но вращается, что никак не указывало на его управляемое перемещение.

   Если это и форват, то, однозначно, не управляем. Всплыла у него ободряющая мысль. Значит есть надежда, что проползёт мимо. Очередное везение? Его губы вытянулись в широкой усмешке. Хм-м! Он дёрнулся всем телом. А вот и особенная смерть. Усмешка сползла с его губ, трансформировавшись в гримасу безысходности. Как долго мне осталось без энергии: минуты или лишь мгновения? Не проще ли открыть кокон и принять неизбежность самому, не дожидаясь её мучительной агонии? Уж о чём, а о том, чтобы пилоты знали, как разгерметезировать кокон, траки побеспокоились.

   Ант освободил захваты, прижимающие его к креслу и отвёл левую руку назад и начал шарить ею по торцу спинки кресла, пытаясь нащупать утопленный рычаг, открывающий кокон, но он почему-то не находился, хотя ниша, в которой он должен был быть, была.

   - Проклятье!

   Ант попытался привстать, чтобы взглянуть на торец спинки кресла: привстать удалось, взглянуть оказалось проблемой - оболочка кокона была настолько близко к креслу, что между нею и спинкой кресла, кроме руки, больше ничего не пролезало, но всё же шарить рукой по нише было удобнее, но это никакой новой информации не принесло - рычага в нише не было. Ант вернулся в кресло. И подняв плечи замер с гримасой недоумения на лице.

   Наконец он шумно выдохнул и закрутил головой, пытаясь всмотреться в окружающее пространство: близость яркой, бело-синей Туэте позволяла видеть происходящее на достаточном удалении и чем больше он всматривался, тем ниже опускалась его челюсть - приближающийся предмет не был форватом, он, вообще, непонятно, чем был. Это было что-то большое и овальное, ни с чем не ассоциирующееся и скорее всего не управляемое и несомненно, двигающееся в сторону Туэте.

   Ант принялся проводить мысленные линии от себя к предмету, пытаясь определить: будет столкновение или предмет пройдёт мимо. После некоторого наблюдения, он пришёл к выводу, что, если при подходе предмет повернётся к кокону своей большой полуосью, то столкновения не избежать, малой - пройдёт мимо.

   Откинувшись в кресле, забыв о том, что может и не дождаться встречи с непонятным предметом по причине окончания жизненноважных для его организма ресурсов кокона, Ант уставился в приближающийся предмет, пытаясь визуально соизмерить его вращение с приближением, чтобы попытаться, всё же определить свою дальнейшую судьбу, так как он, однозначно, понимал: если этот овал двинет его с разворота, то если кокон не рассыплется, то лететь будет подобно камню, брошенному пращёй - далеко и долго, хотя, как выглядит праща, он совершенно, не представлял.

   Но как он ни пытался предугадать время и место столкновения с приближающимся предметом, всё произошло не совсем так: по непонятной причине, когда столкновение уже казалось неизбежным, предмет, вдруг, скользнул вверх и кокон с Антом оказался под ним и в следующее мгновение нижняя часть предмета начала быстро приближаться. От неожиданности, Ант поднял плечи, будто таким способом можно было уберечь голову от удара о приближающееся днище предмета. В коконе становилось всё темнее и темнее. Анту начало казаться, что стало тяжелее дышать, будто не хватало дыхательной смеси.

   Вот она, особенная смерть. Всплыла у него горькая мысль..

   Время шло, а никакого столкновения не было. Кокон стал даже ещё стабильнее, будто кто-то извне держал его в своих огромных руках и как начало казаться Анту, в коконе даже стало светлеть. Он ошалело закрутил головой и...

   Он, вдруг, осознал, что кокон вплывает в какой-то огромный полутёмный пустой зал, если не считать стоящего посреди его единственного предмета, напоминающего огромное кресло в котором, несомненно, кто-то сидел. Ант попытался всмотреться в сидящего в кресле, однозначно, человека, но рассмотреть его какие-то характерные черты в полутьме было проблематично.

   Поднявшись над полом зала, кокон замер. Ант сидел не шевелясь, совершенно не представляя, что он может предпринять в сложившейся ситуации. Человек в кресле тоже сидел не шевелясь, будто тоже не знал, что предпринять со своей стороны. Наступила длительная пауза бездействия.

***

   Кто, когда и каким образом раскрыл кокон, Ант не имел представления, осознал он это лишь тогда, когда яркая вспышка света больно резанула по глазам и он механически вскинул руку, пытаясь заслонить глаза от света, но свет погас прежде, чем он успел поднести руку к глазам и он убрал руку, но не вниз, а в сторону, готовый опять заслонить глаза и вдруг осознал, что руке ничто не мешает перемещаться в любом направлении, хотя в коконе, он уже бы, несомненно, упёрся бы локтём в него, что всегда неизменно и происходило.

   Состроив гримасу, Ант вытянул руку и описал ею перед собой широкую дугу - защитного кокона перед ним не было. Да и дышал он уже не глубоко и часто, а привычно и спокойно. Напружинившись, он опёрся руками о подлокотники и резким движением, как он это делал все предыдущие разы, выпрыгнул из кресла.

   Став на пол, он, вдруг, замер, ожидая, что сила инерции сейчас отбросит его неизвестно куда, но время шло, а он продолжал уверенно стоять на полу. Несомненно, генератор масс этого странного зала был исправен. Ант закрутился, осматриваясь, но никакой новой информации осмотр ему не принёс: он находился в большом полутёмном, скорее всего, овальном купольном зале, украшением которого было единственное, стоящее посреди него, кресло, в котором, однозначно, кто-то сидел, никак не отреагировав на появление в зале кокона с человеком, если только не он сам его сюда затащил.

   Со всё той же гримасой, Ант обошёл своё кресло, но никакого люка, через который он мог попасть в этот зал в полу не просматривалось, хотя в такой полутьме, его шов можно было и не увидеть, но от ползания на коленях, чтобы это выяснить, Ант воздержался. Единственное, что он сделал, склонился к нише кресла, где должен был быть рычаг складывания оболочки кокона - его там не было. Тогда он поводил рукой по нише: пальцы несколько раз скользнули по какой-то шероховатости.

   Отломан. Догадался Ант, о причине отсутствия рычага. Но кем, когда? Выпрямившись, он поднял плечи. Видимо, когда выбросило из штурма. Всплыла у него ещё одна догадка. Но какого?

   Дёрнув плечами, он повернулся в сторону кресла, стоящего посреди зала: никаких изменений в нём не происходило. Протяжно и негромко выдохнув, он шагнул в его сторону.

   Чем ближе он подходил к креслу, тем сильнее билось его сердце и тем понятнее становилось, что в кресле сидит огромный трак, потому и кресло было таким большим. Скорее всего глаза трака были закрыты, так как, насколько Ант видел не один раз, глаза трака в темноте, как бы излучали, какой-то невидимый, но всегда чувствуемый свет

   А может быть и не свет вовсе, а энергию. Вдруг скользнула у него быстрая мысль.

   Шагах в трёх от кресла он остановился.

   В кресле, однозначно сидел трак, но кто это был, Ант не имел представления, так как, практически, все траки для него были на одно лицо, так как их лица содержали совсем немного бросающихся в глаза отличий. Но в кресле сидел, скорее всего не простой трак, если можно было так судить по его одежде - она была богата. Такую красивую и богато украшенную курточку Ант видел впервые.

   Он видел одежду коммандера Тампона Крашта - она была красива, украшена различными нашивками и галунами и в какой-то степени Ант даже хотел тоже иметь такую же красивую курточку. Одежда капера триады была тоже смотрящейся и тоже имела нашивки, но она была без галунов - такая курточка была у капера Конна. Одежда же пилотов и техников, обслуживающих штурмы была совсем простой и какой-то безликой, так как, вообще, не имела никаких нашивок.