Ант открыл глаза. Он лежал в темноте, лицом вниз , на чём-то мягком с вытянутыми вперёд руками. Лицо неприятно горело, голова всё ещё была сжимаема тисками, но уже не столь мощными, как до падения.

   Проклятье! Тут же всплыла у Анта мысль досады. Ноги! Что с ними?

   Торопись пилот. Чужая острая мысль больно кольнула мозг Анта, заставив встрепенутся. Близится песчаная буря. Температура опустится ниже критической. Кресло выведено из строя и твой носитель умрёт без дополнительной защиты.

   Следующие колючие мысли были уже не столь колючи, но они заставили Анта приподняться на руках и медленно покрутить головой, осматриваясь: он лежал на краю какого-то чёрного трепещущегося полотна, вытянувшись едва ли не в струнку; определённо, что-то держало его за ноги и более того, он вытягивался в струнку всё больше и больше.

   Песчаный червь!

   Острая мысль заставила его сердце затрепетать. Дёрнувшись, он попытался выдернуть ноги из пасти червя, но они лишь чуть шевельнулись. Тогда он сделал попытку перевернуться, но лишь смог лечь на бок.

   Ты слишком озабочен песчаным червем. Ты его ещё не видел, а уже боишься, будто это самое большое зло в твоей жизни. Он живёт в песке, а не в горах. Чужие мысли вновь больно кольнули мозг Анта.

   Гард адмирал! Я тебя звал на помощь, но ты не откликнулся и теперь пытаешься меня упрекать в моих страхах. Я всего лишь обычный человек и подвержен им. Зло подумал Ант в адрес чужого разума, одновременно копошась и пытаясь понять, что с его ногами.

   Наконец, опираясь на руки, ему удалось подтянуться и сесть. И...

   Его лицо исказилось гримасой досады - его ноги заплелись в ремне фраунгера, который одновременно, тем же ремнем зацепился за выступ, торчащий из дна ущелья.

   Ант попытался подтянуть себя к оружию, так как ноги, без помощи рук, выпутать было невозможно, как и освободить фраунгер, Но едва он привстал, как парус, на котором он сидел встрепенулся и Ант почувствовал, как он начал уползать от него.

   Проклятье! Он плюхнулся на парус, останавливая его весом своего тела. И что теперь? Задал он себе мысленный вопрос.

   Он попытался оглянуться, чтобы оценить состояние паруса, на краю которого сидел - это вполне сносно получилось. Его брови выгнулись в недоумении: во-первых - голова у него, почти не болела; во вторых - парус был изрядно изорван и к тому же его рваные края достаточно сильно трепетали и только сейчас, Ант почувствовал, что ветер значительно усилился и стало заметно прохладнее.

   Проклятье! Всплыла у него мысль досады для самого себя.

   Ант отвернулся и взявшись за край паруса обеими руками, попытался согнуть ноги, чтобы подтянуть себя к запутавшемуся оружию. Ему, вдруг, показалось, что выступ, за который зацепился фраунгер, шевельнулся. Тогда он принялся дёргаться более энергично, выступ начал шевелиться все больше и больше и в какой-то момент, вдруг, перекатился в сторону, потащив за собой фраунгер и одновременно ноги, стягивая его с паруса.

   - Ай-й! Ой-й! - Запричитал Ант ползя вслед за оружием, отчаянно пытаясь руками удержать своё сползание с паруса.

   И всё же выступ, который оказался камнем, видимо решил сжалиться над человеком и перекатившись ещё раз, вдруг, освободил ремень фраунгера. Ант мгновенно согнул ноги, подтаскивая оружие к себе.

   Продолжая одной рукой держаться за край паруса, второй он быстро освободил ноги и взяв фраунгер, перевернулся и став на колени, резким движением поднялся.

   - Фу-у-у! - Шумно выдохнул он, пытаясь осмотреть себя в поиске каких-то изъянов в своей одежде, так как прохлада дующего ветра ощущалась весьма значительно и ему казалось, что его курточка порвана и потому ветер беспрепятственно проникает к его телу, но одежда, на первый взгляд, изъянов не имела.

   Вдруг он заметил какие-то красно-коричневые потёки на курточке.

   Странно! Состроив гримасу недоумения, Ант покрутил головой, но никакого предмета, могущего окрасить его одежду в такой странный цвет, не наблюдалось.

   Подняв плечи, он поднял руку и провёл ею по волосам и едва она оказалась где-то около затылка, как острейшая боль, вошедшая в его мозг, заставила крепко сжать зубы, выгнуться и простонать.

   Прошло немало времени, пока боль отступила. Ант принялся аккуратно ощупывать голову и чем дольше он водил по ней пальцами, тем тревожней становилась гримаса на его лице.

   Проклятье! Да у меня же изрядного куска черепа нет. Всплыла у него мысль удивления, окрашенная изрядной долей тревоги. И я остался жив после этого. Странно. Подумал он для самого себя.

   Ничего странного нет. Чужая мысль больно кольнула его мозг. Ты был чрезвычайно опрометчив, выстрелив по выступу, державшему парус. Хотя решение было верным, но исполнено крайне бездарно. Отколовшийся кусок выступа попал тебе в голову. Пострадало не только твоё информационное поле, но и я потерял часть своего. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить тебя открыть глаза. Странно не то, что ты остался жив, а то, как вообще такой, крайне ущербный и несовершенный носитель, имеет место быть. Возник у Анта сонм чужих колючих мыслей.

   А кто я есть? Какая моя цивилизация, создавшая такой несовершенный носитель? Где моя планета, мой дом? Со злом подумал Ант в адрес чужого разума.

   Я не знаю, с какой ты планеты и какая цивилизация на ней живёт. Вас, двух, прислал Соннот, чтобы закрыть образовавшуюся брешь из пилотов, а заодно, видимо, чтобы проверить вашу цивилизацию на пригодность к заключению с вами контрактов. Где он вас нашёл, меня это не интересовало, да и спорить с Соннот бессмысленно - он всегда прав. Здесь нет другого носителя и у меня нет выбора. Займись парусом, а не пустым мышлением, от которого здесь нет никой пользы. Получил Ант очередной сонм чужих колючих мыслей.

   Прекратив ток своих мыслей в адрес разума адмирала, Ант опустил голову и принялся осматривать трепещущийся парус, на котором стоял.

   Что можно соорудить из этой рваной тряпки? Углубился он в невольные размышления сам с собой. Нет ни одной стропы. Такое впечатление, что это вырванная из парашюта его середина. Нужно иметь недюжинную силу, чтобы разорвать такую плотную материю. Значит стропы тоже где-то должны висеть.

   Ант поднял голову и принялся осматривать окружавшие его стены ущелья, но нигде, ничего, что напоминало бы парашютные стропы, не находилось. Странно! Состроив гримасу недоумения, он поднял плечи.

   Нет ничего странного. Вдруг возникшая у него в голове чужая колючая мысль, заставила его вздрогнуть. Насколько я вижу твоими глазами, по характерным разрывам парусной ткани, парус мог иметь контакт с пастью песчаного червя. Когда кресло после жесткой посадки поволокло и оно застряло в расщелине, чтобы его не разбило, я отстегнул парус и он, скорее всего, гонимый ветром ущелья, улетел в пустыню, где, видимо и попал в пасть песчаному червю. Утром ветер уже дул по ущелью в обратную сторону и притащил остатки паруса в ущелье. Это моё предположение, основанное на видении окружающего пространства твоим несовершенным зрением. Возник в голове Анта очередной сонм чужих колючих мыслей.

   Или мозг Анта уже начал адаптироваться к колкости мыслей чужого разума, или же сам чужой разум адаптировался к своему новому носителю, но его мысли уже были не столь колючи и Ант воспринимал их появление уже не строя слишком болезненные гримасы.

   Ант опустил голову и ещё раз обвёл взглядом рваный край паруса - его трепещущиеся куски материи, в основном, имели характерный треугольный вид, будто кто-то сложил парус и поработал с его краями огромными ножницами, вырезая его середину.

   - Ну и ну! - Ант невольно передёрнулся.

   Вдруг Ант увидел, что через центр паруса проходит какая-то тёмная полоса. Шагнув к ней, он присел и провёл по ней рукой: скорее всего это был тот же материал, из которого был скроен и парус, только свёрнутый в несколько слоёв и каким-то образом скреплён, так как характерного швейного шва по краям полосы не чувствовалось. Анту показалось, что полоса как-то не плотно прилегает к поверхности паруса. Он попытался подсунуть под неё руку и она подлезла под неё безо всяких проблем. Он приподнял руку, а вместе с ней приподнялась и полоса.