На вершине алтаря лежала колода таро, которую ему дал Арвида. Эзотерические карты когда-то принадлежали Ариману, погибшему советнику Алого Короля, и были забраны с Тизки его последним живым сыном. Арвида давно отдал колоду Есугэю, отказавшись от шанса официально присоединиться к V Легиону, и с тех пор она лежала в покоях грозового пророка, почти не используемая. Только в последние месяцы, когда вокруг Белых Шрамов закрылись все пути через бури, Есугэй начал пользоваться картами.

Даже с закрытыми глазами он видел последние перелистанные пиктограммы: мечник, одноглазый король, огненный ангел. Их смысл оставался непонятным для задын арга. Возможно, таро отвечали только на вопросы старого хозяина. Или же Есугэй просто не мог ничего увидеть, позволив усталости взять вверх над собой.

Так или иначе, предсказание будущего никогда не относилось к числу его талантов. Его даром было управление физической материей. Пророчества и копание в душах были прерогативой тех, кто копал слишком глубоко.

Но Есугэй продолжал переворачивать одну за другой карты. Время от времени он чувствовал, что находится на пороге открытия, что еще чуть-чуть и он увидит картину. И такие моменты побуждали его продолжать исследования.

Есугэй улыбнулся. Даже он поддавался слабости, тому самому человеческому пороку «еще чуть-чуть». Он и было корнем всех бед и проклятий – удовлетворение любопытства, погружение во тьму. Не было никакого стремления забыть. Этот порок был вписан в генокод каждого человека, являясь источником видовой гибели, таким же неизменным и незаметным, как вирус.

Он открыл глаза. Подвески горели на полную мощность, заливая комнату дневным светом. Он подошел к алтарю и взял последнюю карту из колоды, перевернув ее лицом вверх.

Иерофант.

Есугэй положил карту на камень. На ней сохранилась старая иллюстрация, изящно выполненная чернилами и акварелью на толстом, тисненом золотом материале. Изображенный прелат держал руку поднятой, два пальца указывали на небеса, а два сжаты и направлены к земле.

Улыбка Есугэя погасла. Колода насмехалась над ним, и он был не в том настроении, чтобы потакать ей. Он отвернулся и вышел из помещения, фонари последовали за ними, как дрессированные псы. Трижды с шипением открывались и закрывались двери, ведя вглубь личных покоев задын арга. Каждая поверхность помещений была обильно покрыта глифами, выведенными его собственной рукой. Некоторые были оберегами против якша, другие усиливали погодную магию.

Открылась последняя дверь. За ней находился гость Ильи. Одетый в чистую белую одежду, он расслабленно сидел, восстанавливая силы. Варп-ставни на иллюминаторы были подняты, давая ему вид на приближающийся Эрелион.

Человек не повернулся, чтобы поприветствовать грозового пророка. Наряду со всем прочим, к нему, похоже, вернулось высокомерие Нобилите.

– Итак, женщина разузнала все, что смогла, – сухо сказал Вейл. – И теперь они прислали солдата.

Есугэй подошел к иллюминатору. В данный момент пункт назначения был всего лишь большой звездой среди целого участка меньших светил. Они встретили эскортников V Легиона задолго до того, как планета стала выглядеть больше, чем просто очередной точкой холодного света.

– Нет, я не солдат, – сказал Есугэй.

– Вы – легионер. Вы можете надеть сколько угодно тотемов, но все так же убиваете за Империум.

– Многие из тех, кто убивает, не являются солдатами. Думаю, вы убивали, по-своему.

Вейл повернулся к нему. Есугэй увидел бледное, морщинистое лицо. Щеки все еще были впалыми, а глаза окольцованы черными кругами.

– Я не могу сказать вам то, что вы хотите знать, – сказал Вейл. – Она спрашивала меня много раз.

– Тогда расскажите о своей работе.

Вейл засеменил прочь от иллюминатора.

– Что вы хотите знать?

– Все.

Вейл рассмеялся.

– Это займет много времени. Думаю, больше, чем у вас есть. Женщина сказала, что на вас охотятся.

Есугэй почувствовал небольшой, но чувствительный укол досады. Голос у человека был лукавым, с изящным терранским произношением, который говорил о высокомерии и скуке. Он плохо соотносился с тем перепуганным и умирающим от голода человека, которого спасли на Эревайле.

– Любую войну можно выиграть, – сказал Есугэй. – И эта не отличается от прочих.

– Нет, думаю, эта очень отличается, – Вейл одарил его холодной улыбкой. – Женщина…

– Ее зовут генерал Раваллион.

– … сказала мне о вашем затруднении. Вы – библиарий Легиона, не глупы, а значит, мне нет нужды притворяться. Варп – обитель не только штормов. Если «они» могут обращаться к бурям, то могут и окружить вас ими. Вы не попадете домой.

– Это приказ Кагана. Он будет выполнен.

Вейл скептически посмотрел на него.

– Вы и в самом деле так думаете? – Он повернулся к грозовому пророку и для выразительности ткнул в его сторону костлявым пальцем. – Пусть он и примарх, но управлять потоками ему не под силу. Они – движения душ, разумов, которым живые придали форму. Вы не сможете силой проложить путь, если попытаетесь, эфир ответит. Крупные пути загустеют, малые – пересохнут. Ваши враги будут скользить сквозь тьму, как по воде, а вы будете тащиться через топи.

– Я не знаю варп так, как вы, – сказал Есугэй. – Но я знаю, что он не так прост. Иначе, всякое движение было бы невозможным.

– Есть уровни, – нетерпеливо пояснил Вейл. – Да, есть стратум этерис, поверхностные пути. Есть стратум профундис, крупные каналы на большей глубине. А есть стратум обскурус, источник ужаса. И как это вам поможет? Никто из живых людей не сможет плавать глубокими путями. Даже он не смог.

– Но вы пытаетесь создать их карту.

– Это было невозможно. – Вейл разочарованно покачал головой. – По крайней мере, на счет этого он ошибался. Это не зеркало. Океан движется, как живое существо. Он и есть живое существо. Коснись его и он колыхнется.

На миг Вейл потерял свою уверенность.

– У меня нет Ока, но кое-что я все же вижу. Я изучил то, что они изучают. Сложность… бессмертна.

– Попробуйте объяснить, – тихо сказал Есугэй. – Я быстро учусь.

Вейл выдохнул, его глаза расширились.

– Пучина – это океан. Все знают, что у нее есть течения, глубина, шторма. У поверхности вы можете видеть свет Картоманта. Можете следовать за ним. Можете использовать свою защиту Геллера, закрываясь тем самым от Разумов. Но даже тогда вы всего лишь находитесь под верхней границей. Погрузитесь глубже, и защита разрушится. Огни погаснут. Око ослепнет. Когда люди говорят, что пересекают варп – это хвастовство, так как смертные всего лишь скользят по лику вечности, как камни, брошенные ребенком. Это не наш мир. Он – отрава для нас, и чем глубже, тем сильнее.

– Ашелье пытается уйти глубже?

– Кто знает? Может быть. У него не вышло. Знаете почему? Потому что это невозможно. Понадобится энергия солнца, чтобы проникнуть в самые неглубокие отмели. В нашем арсенале нет энергии, чтобы копнуть глубже. Соедините реакторы дюжины линкоров, удвойте их мощность и этого все равно не хватит. Так что нет – он не преуспел.

– Генерал Раваллион верила в него.

– Ей не стоило, – произнес Вейл с явным раздражением. – Поверьте, ей не стоило. Они все одинаковы, эти Окули. Они провели слишком много времени, глядя в бездну. Вы знаете, что они говорят про нее?

Есугэй не стал сразу отвечать. Он внимательно изучал Вейла, отмечая каждую деталь, каждую особенность. Илья была права: он не обманывал. И все же, в нем что-то было. Он провел много времени в советах Нобилите, и это оставило свой отпечаток. Он мог даже не осознавать себя. Каждая минута, проведенная с ними, оставляла след, который, вероятно, мог быть обнаружен.

– Я не сомневаюсь в вас, Вейл из дома Ашелье, – сказал, наконец, Есугэй. – Нам здесь не место. По ночам я часто размышляю о мудрости строительства империи на таком фундаменте. Но ведь другого способа не было?

Вейл снова пожал плечами.

– Действующего не было, – пробормотал он.