– Что-то было выпущено на волю. И мы видим последствия.

Хан не обратил на него внимание.

– Полный вперед. Поднять щиты.

Флот сосредоточился и набрал скорость. В собирающейся тьме ярко сияли факелы плазменных двигателей. Испещренное молниями облако медленно удалялось, а вперед раскинулась беззвездная бездна.

– Я чувствую это, – пробормотала все еще взволнованная Хьелвос. Он просеменила к иллюминаторам, вглядываясь в них мутными глазами. – Словно жар от пламени.

Прошли часы, хотя это мог быть любой отрезок времени, и на носовых экранах появилась одинокая точка тусклого света. Она стремительно выросла в размерах, пока перед флотом не появилась вторая облачная сфера, увитая жилками молний и освещенная изнутри спорадическими взрывами.

– Диаметр семьсот километров, – доложил Табан. – Сильный уровень радиации, превышающий физические и субфизические величины. Эфирные показания близки к тем, что были у варп-разлома.

– Стоп машины, – приказан Хан. – Отправьте зонд.

Флот остановился, растянувшись широкой дугой перед сферой. В пустоту отправили дополнительные авгурные зонды, их бортовые огни быстро погасли, растворившись в пространстве. Полученные образы дрожали и рассыпались из-за электрических гроз. Под облаками поверхность сферы, казалось, состояла из огромных кристаллов, вращающихся и сталкивающихся друг с другом в непрерывной орбитальной процессии. Проемы между ними влекли намеками на присутствие чего-то более темного и менее определенного. А всю сферу заливал жуткий синий свет, словно мириадами спор окутывая неторопливое движение кристаллов.

– Что это? – спросил Хан, обращаясь к двум представителям Нобилите.

– Никогда не видела ничего подобного, – ответила Хьелвос.

– Результат столкновения противоборствующих энергий, – предположил Вейл. – Реальный космос, стратум этерис. Открылся разлом. Вы не сможете пройти через этот барьер – активный имматериум разорвет ваши варп-двигатели.

Хан впервые повернулся к Вейлу.

– Что ваши люди делали здесь?

Тот отпрянул, схватившись за искалеченную перевязанную руку.

– Не знаю, – заикаясь, ответил он. – Честно. Я только толкую знаки.

Хан вернулся к поступающим от зондов изображениям. Проемы между кристаллами были широкими, достигая нескольких сотен метров. Один за другим авгурные показания прерывались, как только зонды пересекали границу сферы. Последний из них передал завершающую нестабильную картинку из-за барьера: тонкий, темный силуэт, смутный из-за синего сияния, уходящего все дальше вниз. Затем все прервалось.

– Существует опасность для варп-двигателей, – сказал Хан. – А как обстоят дела с обычными силовыми установками?

Вейл колебался.

– Не знаю. Как видите, там есть молнии, но…

Хан поднялся с трона. В тот же момент к нему бросились слуги с боевым снаряжением – драконьим шлемом, уменьшенная копия которого была на Цинь Са в последнем для него бою, а также тяжелым тальваром, который примарх брал на Просперо.

– Мы прибыли сюда ради этого. Я все увижу своими глазами. Есугэй, чародей, вы со мной, как и ты, ойкумен.

Он пристегнул меч к поясу и взял обеими руками шлем.

– Джубал Ан-эзен, флот твой. Подготовь его к битве, даже здесь нам не спрятаться надолго.

Затем повернулся к Илье.

– Вам тоже необходимо быть здесь, сы. Если мы найдем его, я в первую очередь свяжусь с вами.

Илья кивнула. Ее сильно встревожили зрелище по ту сторону иллюминаторов.

Затем Хан надел драконий шлем, завершив облачение в жемчужно-белый доспех, украшенный золотой отделкой и символами империи Кво с Чогориса.

– Подготовьте «Грозовые птицы», – приказал он. – Мы отправляемся туда.

Вон Калда вынул руки из внутренностей и, стряхнув кровь, потянулся за тряпкой. Давление в комнате притупляло чувства.

Слуги вокруг апотекария не издавали ни звука. Они были слепы и не видели разбросанные части тел, куски блестящего жира, выступающие из жижи кости.

Им повезло. Даже для него, даже после всего сделанного и увиденного, это работа была жуткой.

– Халев эруб мак’джерелла, – протянул Вон Калда, выводя на полу кровью последние руны из языка, не предназначенного для смертных и сохранившегося только во снах. Эти знания пришли не от Фабия, и не от примарха. Он их нашел сам, соединив искусство ткача плоти с мастерством прорицателя эфира.

В голове стучало, кошмары оживали, но мысли о призе никуда не пропадали. А теперь он получил приказ от Эйдолона. Лорд-командор дал свое позволенье и ждал результата.

Апотекарий поднял голову. В железном помещении, словно клубы дыма, плавали красные пятна. Смерть каждого человека, умирающего в изощренных муках, еще немного истончала пелену, разрывая прядь за прядью материю вселенной.

Вон Калда с трудом отважился посмотреть за бронестекло. Закоптелую поверхность измазали отпечатки рук выпотрошенных апотекарием людей. Внутри клубилась черная как сажа субстанция, полностью затмив дальнюю сторону.

Легионер проковылял вперед, под сапогами захрустели кости. Подойдя к резервуару, он снова затянул:

– Маламеннагорастика. Ховийя. Хза’тель ариф негассамар.

Слова были бессмысленными, слишком длинными и громоздкими для людей. Только в глубинах мог родиться такой язык, сотворенный бесконечностью для ее собственных невзыскательных целей.

Вон Калда подошел к стеклу и приложил ладонь к изогнутой поверхности.

– Гегамморор. Гегамморорара. Шашак. Летатак.

Появились глаза, напугав апотекария. Он отступил, но не отвел взгляда. Две лиловые сферы с перламутровым оттенком и миндалевидными веками.

– Итак, ты нашел путь, – сказало оно ему.

Голос ошеломил Вон Калду: словно кошмарный шепот проник в явь, но так и не обрел тела. Множество смешавшихся голосов соперничали друг с другом, будто запертые внутри разумной погремушки.

Из дыма и грязи появились конечности, более отчетливые, чем раньше. Плоть была бледной и живой, незапятнанной ранами. Вокруг гибких бедер извивался длинный зазубренный хлыст. На заднем плане по-прежнему быстро щелкали клешни, что-то передавая на своем языке.

– Пока нет, – сказал Вон Калда. – Я только в начале. Как мне называть тебя?

– Господин. Госпожа. Или Манушья-Ракшсаси. Так меня звали в Эру до Анафемы.

Вон Калда сопротивлялся сильному желанию заглянуть глубже во мрак. Немигающие фиолетовые глаза вызывали у него беспокойство, искушая заглянуть в них, разглядеть скрытые движения в их непроницаемых глубинах.

– Я хочу задать тебе вопрос.

– Спрашивай.

– Мой повелитель ищет Великого Хана. На выслеживание его в варпе уйдет время, а каждый потраченный впустую день здесь задерживает нас. Ты знаешь, где наш враг?

– Это известно мне. Что ты предложишь в ответ?

– Чего ты желаешь?

Демон, казалось, улыбнулся, и в широком с игольчатыми зубами рту мелькнул длинный язык.

– Ты читаешь заклинания и выучил обряды. Знаешь пути грез. Дай мне то, что я желаю.

Вон Калда оторвал взгляд от движущейся бледной плоти. Это было непросто, гораздо сложнее, чем он думал. Мускусный аромат старой крови смешался с чем-то еще – благоуханием опьянения, которое растеклось по всему помещению.

– А разве не достаточно помочь магистру войны одержать победу? – отважился спросить апотекарий.

В ответ демон рассмеялся с неподдельным весельем. Но смех был жутким: пронзительным визгом чистейшей злобы, без малейшего следа удовольствия и сотканный из воплей смертных.

– Победа – это для смертных разумов. Для нас нет никакой победы. Какова наша цель? У нас нет целей. В чем для нас покой. У нас нет покоя. Вы уже дали нам желанное, и мы упиваемся им и жаждем большего. Теперь все, что остается – это развлечение. – Глаза жадно сверкнули. – Так что развлеки меня.

– Ты поживишься душами сынов Хана, – попытался Вон Калда. – Они изнурены погоней, а наши силы превосходят их. Я скормлю их тебе, одну за другой.