Когда пришли Волки, у отсеков выставили стражу и по приказу Кагана ни один из них не приблизился к последнему сыну Магнуса. После возвращения стай на свои корабли, вахту не сняли. Молитвы повторялись снова и снова, днем и ночью, в сопровождении колец дыма и аромата освященных масел.

Теперь, когда подготовка к последнему переходу к Терру приближалась к завершению, Наранбаатар снова занял пост, присоединившись к брату задын арга Осху. Двое воинов стояли над телом, высматривая любой признак изменения.

– Мы не можем это остановить, – наконец, признался Наранбаатар.

Осх кивнул.

– Выходит, оно скоро вернется?

– Уже вернулось.

Грозовой пророк потянулся к медному кубку, вынул святой земли со степей Чогориса и посыпал на доспех Арвиды. Керамитные пластины вспучились, словно масса плоти давила на них изнутри, стремясь вырваться наружу.

– Как долго он страдал от этого? – спросил Осх.

Наранбаатар улыбнулся.

– Если он хотел скрывать это от нас, то, возможно, мог делать это вечно, – ответил задын арга. – Меня только удивляет, что Есугэй не видел этого.

– Но что делать? Можно ли отвезти его на Терру?

– А что еще остается?

– Ну… он из Пятнадцатого Легиона. Если об этом узнают…

Осха прервала тихая вибрация дверного замка. Кто-то вводил цифровой входной код. Оба грозовых пророка быстро обернулись, встав между телом и дверью.

– Кто там? – спросил Наранбаатар.

Двери открылись. За ними стоял смертный мужчина в плотно облегающем комбинезоне и толстом камчатном плаще. Он не принадлежал Легиону, и у него было смуглое терранское лицо.

Наранбаатар разжал кулак и над керамитной перчаткой возникли зарождающиеся вспышки психической силы.

– Назовись, – потребовал легионер.

Человек медленно поднял руки, демонстрируя, что он безоружен.

– Это он? – спросил незнакомец. – Просперовский чародей?

– Я сказал, назовись.

– Халид Хассан, – ответил мужчина, изучая тело Арвиды. – Избранник Малкадора. Я прибыл с Волками, так как мы получили знамение. Он жив?

Наранбаатар не опустил руку.

– Он один из наших. Если даже сам Сигиллит захочет навредить ему…

– Навредить? – спросил Хассан. – Навредить? Нет, милорды, вы неправильно понимаете мой визит. Он болен, и мы знаем об этом. Вы не сможете излечить его. А вот мой господин может помочь, и он очень хочет этого. Не думаю, что вы даже знаете, с чем имеете здесь дело. Поверьте, мы бы не допустили, чтобы вы дали ему умереть.

– Как ты попал на корабль? – спросил Осх.

– Это мое дело. Я бы сделал это открыто, но вы ведь понимаете возможные сложности. Если бы лорд Русс узнал, что вы держите здесь…

– Он никогда не узнает.

– Конечно, не узнает, – Хассан опустил руки. – Послушайте, вам ничего не нужно делать. Со мной пришли люди, и они помогут. Все можно сделать тихо, даже если Волки будут сопровождать вас на всем пути до Терры. Вас отведут во Дворец, где будет ждать Сигиллит. Он поговорит с Ханом. Тогда все прояснится, но вот прямо сейчас не мешайте. Позвольте оказать помощь.

Хассан сложил руки.

– Нет никакого обмана. Мы все хотим одного и того же.

Наранбаатар колебался. Разум стоявшего перед ним человека был открыт. В конце концов, задын арга опустил руку.

– Его болезнь прогрессирует. Говоришь, что можешь помочь?

– Если вы позволите, но времени мало.

– Но какая вам от этого польза? – вмешался подозрительный Осх.

– Мы ждали его, – пояснил Хассан, глядя на лежавшего без сознания Арвиду. Выражение лица смертного было близко к благоговению. – И вот он, наконец, здесь.

«Сюзерен» прошел путь вместе с остальными. Вернувшись в реальное пространство, он завис в арьергарде V Легиона, выглядя неуместно среди покрытых шрамами белых кораблей. Последний фрагмент старой боевой группы Эйдолона.

После завершения варп-перехода и переговоров с силами Терры, Шибан передал командование кораблем Иманю и отправился в старые покои Палантинского Клинка. После завершения посмертных ритуалов над погибшими братства, доспех Джучи тоже доставили сюда. Его наплечник с нанесенной эмблемой минган касурги поставили под мягким светом конических свечей. Шибан провел много часов, рассматривая его.

Тяжелые потери обескровили ядро его братства. Немного осталось тех, кто сражался вместе с ним на Чондаксе, еще меньше тех, с кем он мог разделить воспоминания из более раннего прошлого.

Хан опустил голову, почувствовав, как вытягиваются поршни в затылке. Оковы серьезно пострадали от рук префектора, и какое-то время не будет возможности заняться их механизмами. До тех пор, пока нужды потрепанного флота и выживших экипажей будут столь неотложными.

Хотя проблемы с Оковами не беспокоили Шибана. Эта боль была чистой, и воин понял, что она не мешает ему медитировать.

«Возможно, я всегда был на это способен, – подумал он. – Просто плохо старался».

С обратной стороны двери раздался звон.

– Войдите, – сказал он.

Вошла Илья Раваллион, и Шибан поднялся, приветствуя ее поклоном.

– Сы, – обратился хан. – Мне не сказали, что вы с нами.

Илья посмотрела на вещи Джучи.

– Кал дамарг завершен? – спросила она.

– Да.

Илья подошла и села на скамью с кожаным сиденьем напротив фрагментов доспеха. В тусклом свете она почти напоминала привидение, потускнев от возраста и забот. Обивка скамьи даже не прогнулась под ее весом.

– Они заботились об убранстве своих покоев больше нас, – сказал Шибан, подойдя к стойке из красного дерева, на которой стояли хрустальные бокалы и кувшины с вином.

Илья осмотрела пышное убранство каюты убитого префектора и презрительно скривила губы.

– Тебе не кажется, что из всех предателей они – самые отвратительные.

– Не буду спорить. Лучше расскажите, как у вас дела? Как вам новый флагман?

Илья попыталась улыбнуться, но попытка вышла слабой.

– Со мной разговаривал Есугэй. С пустотной станции. Ты знал об этом? Я не знаю, зачем он это сделал, но теперь все время думают об этом. Кажется, он хотел, чтобы я выжила. Не могу сказать, что согласна с ним.

– Непривычно слышать такие слова от вас.

– Да, ты прав, но я чертовски устала, а на душе тошно. Возможно, мне станет лучше. Может быть, на Терре есть лекарство от наших недугов.

– Может быть.

Шибан потянулся за бокалом, налил немного вина и предложил женщине.

– Это не опасно? – с сомнением спросила она.

– Оно ударит вам в голову, – ответил он. – И только.

Илья взяла бокал дрожащими руками и сделала большой глоток.

– Я буду скучать по нему, Шибан, – вдруг сказала генерал сдавленным голосом.

– Я тоже.

– Ты знаешь, что он с теплотой относился к тебе.

Шибан улыбнулся.

– Он относился так ко всем.

Но это было неправдой. Именно Таргутай Есугэй забрал его из степей, он провел хана через Вознесение, и гордо наблюдал невозмутимым золотистым взором за его возвышением в Легионе.

– Вас утешит, если я скажу, что вы были правы? – спросил Шибан. – Я говорю о Торгуне. Мне сказали, что он остался на «Буре мечей». И что к этому приложили руку вы.

– Привычка, приобретенная на Просперо.

– Мне горько, что он сражался один.

Илья покачал головой.

– Не горюй. Я видела его перед отбытием. К тому времени он уже смеялся.

Шибан склонил голову.

– Приятно слышать.

От этого она еще сильнее задрожала и допила вино.

– И что теперь будет с нами?

Она поставила кубок и потянулась к руке Шибана. Это было инстинктивное, почти детское движение. Генерал сжала пальцами перчатку воина.

– Я завидую им обоим, – сказала она. – Это ведь стыдно? Но это правда.

Шибан отреагировал неуклюже, не зная, как ответить на неожиданный жест смертной женщины. В конце концов, он накрыл ее руки своей ладонью, двигаясь в доспехе насколько возможно аккуратно.

– Мы выжили, – сказал он. – Это вполне можно счесть победой.

– Ты так считаешь? – спросила она, глядя на него с отчаянием на хрупком лице. – Скажи честно, это так?