— Да? — он улыбнулся.

— Да. Только давай пойдём туда, где немного теплее. Я опять начинаю замерзать.

Он рассмеялся:

— Хорошо, кинозвезда. Пойдём, отогреем тебя где-нибудь.

Мне понравилось то, как он это сказал. От его слов уже стало теплее.

Я стояла позади Бью у стойки в кафе «Дриада». Я настояла на том, чтобы самой заплатить за свой чай. Конечно, это были свидания, хоть и ненастоящие, но Бью уже заплатил за вино, коктейли и билеты. Я должна была внести что-то сама в эти несуществующие отношения.

— Я займу нам столик, — он держал в руках огромную кружку. Я захихикала, когда увидела пенку в виде сердца в его кофе. Рыжая девушка за кассой наблюдала за ним, пока он уходил.

Я заказала ягодный чай, заплатила и заняла места напротив Бью.

— Ты не пьешь кофе? — верхняя губа Бью была покрыта пенкой.

— Подожди. У тебя здесь есть кое-что, — я потянулась к нему и провела большим пальцем по его полным губам. Под моими пальцами они ощущались твёрдыми, и неожиданно мне захотелось их поцеловать. Я осознала, что мои щёки горят. Без сомнений, бариста всё это видела. Она не прекращала пялиться на Бью.

— Спасибо, — он потянулся за салфеткой. — Как твой чай?

Смутившись, что нарушила его личное пространство, я решила отвлечься разговором:

— Хорошо. Я люблю ягодный чай.

Да уж. Не самый увлекательный комментарий. Я сделала осторожный глоток.

— Расскажи мне что-нибудь о Лондон Джеймс, актрисе и новоявленной любительнице баскетбола.

— Что, например?

— Не знаю. Откуда ты? Есть ли у тебя родители?

Я рассмеялась. Бью хорошо умел разрядить обстановку.

— Да, у меня есть родители. Они живут в Эшвилле^[3], там я и выросла.

— Это хорошее место для взросления.

— Да, наверное. Я никогда об этом не

думала. Я не большой фанат снега, да и зимы в общем, поэтому сколько себя помню, я планировала переехать туда, где тепло.

— Ты поэтому так решительно хочешь переехать в Лос-Анджелес? Бежишь от снежинок?

— Я ни от чего не убегаю. Я говорила тебе, что хочу стать актрисой. Я актриса.

Бью поднял руки, защищаясь:

— Я просто дразню тебя, Лондон. Я знаю, как важен для тебя Лос-Анджелес, — он осторожно отпил свой кофе, избегая появления пенных усов. — Что твои родители обо всём этом думают? Они согласны на твой переезд на другой конец страны?

Я вдохнула.

— Нет. Они определённо не согласны, но у меня с ними соглашение. Если я закончу со университет только с оценками «отлично», то могу идти и делать всё, что захочу. Они сказали, что будут поддерживать меня первые шесть месяцев, а потом я буду сама по себе. Я либо вернусь домой в Эшвилл, либо заработаю на билет в Калифорнию.

— Хмм, — Бью выглядел так, словно вычислял что-то в уме.

— Что? Ты не одобряешь?

— Нет. Дело не в этом. Мне кажется, это круто, что ты собираешься делать то, что сама хочешь. Просто теперь я понимаю почему тебе нужно только «отлично». Это имеет смысл. В тебе гораздо больше смысла.

— Спасибо, наверное, — я не была уверена, какое мнение обо мне сформировал Бью.

— Это хорошо. Слишком много людей бросают свои мечты.

Я не могла винить в этом алкоголь, так как всё, что я пила во время игры была кола, а сейчас я пила ягодный чай, однако вопрос просто вылетел из моего рта:

— Как ты?

Он выглядел озадаченным:

— О чём ты?

— Ты действительно хочешь учиться на юриста и следовать по стопам матери?

— Конечно. Почему бы и нет?

Я уже перешла черту и не хотела отступать:

— Ты не тот тип людей, что становятся юристами.

— Прости?

— В тебе слишком много авантюризма, Бью, для того чтобы просиживать весь день за столом или на встречах. Ты умрёшь со скуки, выслушивая показания и споря в зале суда. Окей, ты хорош в спорах, но ты устанешь от них.

Его смех разнёсся по всей кофейне. Мне не нравилось, что мы привлекали внимание других людей в кафе и этой чёртовой баристы.

— Та, с кем я встречаюсь не по-настоящему, кажется, думает, что знает всё о том, кто я на самом деле, что мне нужно и чего я хочу.

Я подавила импульс сглотнуть. Чего он хочет? Разве он не видит, что всё, чего я хочу сейчас — это прикоснуться к его губам? Он наклонился ко мне, его глаза смотрели сквозь меня, заставляя меня чувствовать слабость в коленях. Он был прав. Я действительно думала, что знаю его, и его планы после выпускного не казались мне правильными. Он был прав в кое-чём ещё — я не была его девушкой. Услышав это от него, часть меня захотела, чтобы это было неправдой.

— Просто зови меня своей наблюдательной ненастоящей девушкой.

Бью откинулся на своём сидении и прочистил горло. Окей. Я зашла слишком далеко.

— Ты готова? — Бью встал. Я догадалась, что это было намёком на то, что свидание окончено.

— Да.

Я вышла из кофейни вслед за ним, но засомневалась подходить ли мне к мотоциклу или нет. Кажется, я перевернула наше свидание с ног на голову. Я должна была открыться ему и сказать, что знаю, какого это, когда от тебя ждут определённой жизни. И о том, что я знаю, как сложно освободиться от чувства вины из-за того, что ты разочаровываешь людей, которые тебе небезразличны, потому что ты хочешь, чтобы они видели только твои успехи. Однако, я не сказала ему ничего из этого. Несмотря на то, что мне было легко обнажать своё сердце на сцене, являя миру каждую человеческую эмоцию, делиться всем этим с Бью вынуждало меня чувствовать себя уязвимой больше, чем я того хотела.

— Ты можешь меня подвезти?

Он мне не ответил. Просто протянул пассажирский шлем и подождал, пока я заберусь на мотоцикл. Прежде чем я смогла решить, куда положить руки, он потянулся, схватил и крепко обернул их вокруг своей груди.

Я прижалась своим телом к его спине и положила голову ему на плечо. Он сжал мою ладонь, прежде чем завести мотоцикл и вывезти нас с парковки. Мы перестали говорить, но не перестали общаться.

Когда мы подъехали к моей подъездной дорожке, дома не горел свет. Нина, наверное, уже спала, а Кэндис до сих пор была у Пирса.

Я слезла с мотоцикла и посмотрела на Бью. Стоять рядом с ним теперь ощущалось как-то по-другому. Я не была готова завершить это лже-свидание. Чувство волнения, циркулирующее во мне в течение нескольких недель, снова зашевелилось внутри. Я пробежалась по списку способов попрощаться, но всё, на чём я могла сфокусироваться были эти губы и тёмные глаза. Мой разум был абсолютно пустым.

— Спокойной ночи, Лондон, — Бью надел свой шлем и опустил солнцезащитный козырёк.

Как только я отступила, чтобы он мог развернуться, Бью протянул руку и коснулся моего лица. Я колебалась, не зная, что нужно сделать, чтобы он остался, но также быстро, как он сделал этот жест, Бью рванул с места, исчезая с моей подъездной дорожки.

Я почувствовала что-то неопределённое, когда он уехал. Чёрт! Нет. Нет. Нет. Нина была права. Мне нравился Бью Андерсон. 

Когда у Дерека впервые родилась идея создания «Испорченных сердец» и он предложил назначить премьеру на День Святого Валентина, я подумала, что это умно. Стоя за занавесом в нашем экспериментальном театре в подвале, который сейчас был переполнен, я осознала, что он был не просто умён, он был гениален.

— Лондон, мне очень нужно поговорить с тобой после выступления, — прошептал Дерек мне в ухо, как только я приготовилась занять своё место на сцене. По моей коже прошёл озноб из-за того, как его губы почти коснулись моего уха.

— Хорошо, но у меня есть планы. Поэтому поторопись, — я улыбнулась ему и отошла в сторону, стараясь не уходить далеко от своего места.

Я потрясла руками и сделала глубокий вздох. Это был мой постоянный ритуал перед началом любого выступления. Мадам Маргарет, моя учительница балета, научила меня этому в день моего первого концерта, так и родилась эта традиция.